Нравственная позиция прокурора

Нравственные основы судебной речи прокурора

Поддерживая государственное обвинение, сформулированное на предварительном следствии, прокурор должен достаточно точно критично относиться к представленным в суд материалам, так как приговор суда будет основываться на данных, полученных в судебном разбирательстве.

Все выводы государственного обвинителя и его мнения, предлагаемые на рассмотрение суда, должны основываться на законе и доказанных на судебном следствии фактических обстоятельствах дела. Юридические оценки должны быть соразмерны установленным фактам и нормам применяемого закона: прокурор должен быть справедлив.

Поведение государственного обвинителя, его позиция в целом должны опираться на нравственные нормы и им соответствовать.

Главное, что определяет нравственную характеристику всей речи прокурора – правильность его позиции по существу, справедливость выводов, которые он представляет на рассмотрение суда. Прокурор, настаивающий на осуждении человека, вина которого не доказана, поступает безнравственно.

Обвинительная речь прокурора обычно начинается с характеристики особенностей рассматриваемого дела, преступления. Общая характеристика должна быть объективной, соразмерной, не содержать преувеличений, конкретной, основанной на существе самого дела.

В своей речи прокурор излагает фактические обстоятельства дела в том виде, как они установлены в результате судебного следствия. Он утверждает, что подсудимый совершил определенные деяния, вмененные ему в вину, или же вносит коррективы с учетом результатов судебного следствия, а при наличии оснований заявляет об отказе от обвинения. Правовая и нравственная обязанность прокурора состоит в максимальной объективности в формулировании предлагаемых суду выводов о том, в чем, по его мнению, виновен подсудимый. Прокурор обязан отказаться от обвинения, если оно не нашло подтверждения в ходе судебного разбирательства.

В речи прокурора дается характеристика личности подсудимого, основанная га установленных в суде фактах. Эта характеристика должна быть объективной.

Прокурор не вправе умалчивать о положительном в нравственном облике подсудимого, его прежних заслугах, поведении, могущем служить смягчению ответственности. Сведения из биографии подсудимого могут использоваться лишь в той части, которая относится к преступлению и к возможному наказанию.

Личная жизнь подсудимого может фигурировать в речи прокурора, если соответствующие факты относятся к предмету доказывания.

Прокурор не вправе вменять в вину подсудимому то, что он не раскаялся или не призвал себя виновным, или не дал показаний, сославшись на нежелание отвечать на вопросы или запамятование.

В речи недопустимы насмешки над подсудимым, грубость, оскорбительные характеристики, а также заявления по поводу наружности подсудимого, его национальности, веры, физических недостатков.

Характеризуя подсудимого, прокурор должен исходить из того, что в отношении последнего действует презумпция невиновности. Подсудимый может быть оправдан, а обвинительный приговор – отменен. Поэтому оценки качеств подсудимого как человека должны опираться на бесспорно доказанные факты и не выходить за пределы того, что имеет юридическое значение.

научная статья по теме РЫЦАРЬ ПРАВОСУДИЯ (НРАВСТВЕННАЯ ПОЗИЦИЯ РИТОРА В ОБВИНИТЕЛЬНЫХ РЕЧАХ А.Ф. КОНИ) Языкознание

Цена:

Авторы работы:

Научный журнал:

Год выхода:

Текст научной статьи на тему «РЫЦАРЬ ПРАВОСУДИЯ (НРАВСТВЕННАЯ ПОЗИЦИЯ РИТОРА В ОБВИНИТЕЛЬНЫХ РЕЧАХ А.Ф. КОНИ)»

Нравственная позиция ритора в обвинительных речах А. Ф. Кони

Анатолий Федорович Коии, знаменитый общественный деятель, профессиональный юрист и известный литератор, по всеобщему признанию, был образцом справедливости, добросовестности, образованности, корректности, ответственности: «.. .Более рыцарского противника, чем А.Ф. Кони, нельзя было встретить и во время судебного следствия. Он [в качестве обвинителя. — Е.Д.] всегда соглашался на все предложения защиты, направленные к разъяснению дела, всегда готов был признать правильность ее фактических указаний. Состязаться с А.Ф. Кони значило иметь возможность сосредоточиться исключительно на главных пунктах дела, отбросив в сторону всё мелкое и неважное, все наносные элементы, так часто затрудняющие расследование и раскрытие истины», — вспоминал о нем юрист и публицист К.К. Арсеньев (Кони А.Ф. Собр. соч. М., 1967. Т. 3).

А.Ф. Кони (1844-1927) признан создателем русской школы судебного красноречия и во многом жанра судебной речи. Его обвинительные речи, произнесенные перед судом присяжных и составляющие хотя и небольшую, но самую замечательную часть его риторического наследия, порой так увлекательны, что кажется, будто это художественное произведение, а не разбор реальной жизненной ситуации.

В своих воспоминаниях «Приемы и задачи прокуратуры» А.Ф. Кони дал совет начинающим судебным деятелям относительно того, как достигнуть умения «говорить публично», то есть быть оратором: «.Нужно знать предмет, о котором говоришь, в точности и в подробности, выяснив себе вполне его положительные и отрицательные свойства; нужно знать свой родной язык и уметь пользоваться его гибкостью, богатством и своеобразными оборотами, причем, конечно, к этому знанию относится и знакомство с сокровищами родной литературы (. ) искренность по отношению к чувству и к делаемому выводу или утверждаемому положению должна составлять необходимую принадлежность хорошей, то есть претендующей на влияние, речи. Изустное слово всегда плодотворнее письменного: оно живит слушающего и говорящего. Но этой животворной силы оно лишается, когда оратор сам не верит тому, что говорит, и, утверждая, втайне сомнева-

ется или старается призвать себе на помощь вместо зрелой мысли громкие слова, лишенные в данном случае внутреннего содержания» (Кони. Собр. соч. Т. 4).

Таким образом, для А.Ф. Кони важна не только лингвистическая, но и нравственная красота речи. Поэтому даже в выборе рядовых средств аргументации он был чрезвычайно осторожен в пользовании языком. А.Ф. Кони редко использовал метафору, опасаясь неверного истолкования, а ирония, которой он хорошо владел, с его точки зрения, должна быть продумана и использована оратором с большим тактом, то есть она не должна переходить в сатиру или сарказм, т.к. это может задеть чувства человека. Эпитеты у А.Ф. Кони порой очень яркие и экспрессивные, как правило, они выражают справедливое негодование, направленное на тех, чьи поступки оказываются вне закона и морали. Оратор не скрывал своего отношения к тем, кто не заслуживал ни милости закона, ни понимания людей. Злодеи у А.Ф. Кони -это всегда злодеи, а не тактично — обвиняемые. Но отношение этого талантливого обвинителя к подсудимым и свидетелям всегда строго аргументировано, хотя и чрезвычайно эмоционально. А.Ф. Кони подробно описывал действия людей, порой создавая эффект сюжета, тщательно рисовал психологические портреты, обосновывал свою позицию от противного — от слов защитников (соглашаясь с ними или опровергая их), разбирая показания, то есть прибегая к косвенному (редко — прямому) цитированию. И при всем этом он призывал уважать человека, относиться к нему гуманно и справедливо.

Свою роль как оратора А.Ф. Кони представлял себе вполне ясно: «В некоторых случаях на обвинительной власти лежит только очищение дела от этих посторонних, наносных обстоятельств, снятие этой посторонней, лишней коры, и, по снятии ее, дело оказывается простым и несложным. Снятием этой коры я и займусь в настоящее время» (По делу об убийстве статского советника Рыжова. Собр. соч. Т. 3). Здесь он выступил в роли ремесленника, а развернутая метафора снятие коры, то есть отбор важных для суда фактов — говорит о профессиональной скромности прокурора и одновременно подчеркивает его мастерство оратора. В другом примере мы видим его в роли врача, лечащего нездоровый организм (По делу о подлоге завещания от имени купца Козьмы Беляева. Там же).

В нравственной позиции Кони важно не только преклонение перед судебной властью как стражем правосудия, но и осознание того, что сама по себе судебная власть не является высшей инстанцией, а только средством исполнения воли Божьей. Вот почему ссылка на Священное Писание (а именно на послание апостола Павла к галатам) представляется совершенно естественной: «. Перед судом по Судебным уставам нет богатых и бедных, нет сильных и слабых, а все равны, все одинаково ответственны. Вы докажете тогда [обращение к

присяжным; имеется в виду вынесение законного приговора. — Е.Д.], насколько справедливо можно применить к людям, которым приходится стоять перед вами, слова, что «несть эллин и иудей».» (По делу о подлоге завещания от имени Козьмы Беляева. Там же).

Выступая на суде, А.Ф. Кони чаще всего говорил мы или обвинительная власть (иногда — суд), что свидетельствует об искреннем желании следовать во всем закону, не уклоняться от объективности. Но оратор нередко и сам произносил приговор, когда преступление, совершенное обвиняемым, представлялось ему очень жестоким, и негодование находило выход только во вслух произнесенном приговоре, и в таких редких ситуациях он судья. Авторское я возникало у А.Ф. Кони не часто, но оно, даже выраженное одной фразой, а то и одним словом, показывало, что человеческое отношение к происходящему не ослабевало в нем, когда он выступал в роли обвинительной власти.

В Речи «По делу о лжеприсяге в бракоразводном деле супругов 3-ных». нравственная позиция оратора-обвинителя проявилась наиболее отчетливо. Уже во вступлении он обратил внимание суда на то, что миссия его непроста, и даже неприятна из-за недобросовестности свидетелей, которые опорочили безвинную женщину, чтобы помочь ее мужу развестись с ней: «Они [свидетели. — Е.Д.] заявляют перед вами, что весь настоящий процесс есть плод недоразумения, плод гибельной для них ошибки. Они надеются на ваше оправдание. Этого взгляда их не разделяет обвинительная власть и полагает, что перед вами находятся люди, к которым весьма применимо меткое название «самых достоверных лжесвидетелей» (. ) Я не стану напоминать вам той грязной картины, которую нарисовали в своих показаниях подсудимые.» (Собр. соч. Т. 3). Слог А.Ф. Кони становится резким, конструкции отрывистыми, когда он уверен в своем праве обвинять не щадя. Защита чести женщины, опозоренной несправедливо, стала для него делом самым значимым. И он вправе саркастически назвать свидетелей самыми достоверными лжесвидетелями.

Разбирая показания одного из свидетелей, Кони беспощадно уничтожил его как личность знаменитой фразой: «Но вы слышали господина Иваницкого, вы его видели, и я думаю, что незачем разбирать его показания. Скажу только, что этот свидетель имеет слишком необыкновенные качества для того, чтобы пользоваться ими при обсуждении обыкновенного дела. Он обладает удивительным свойством дальнозоркости, и для него до такой степени не существует непроницаемости, что из второго ряда кресел Мариинского театра он видит, кто сидит во втором ярусе Большого театра. Мне жаль, что подсудимые оторвали от занятий этого канцелярского чиновника, получающего 23 руб. жалованья в месяц и ходящего слушать Патти в «Мари-новский» театр, где он платит за кресло второго ряда «когда рубль, а когда и два»» (Там же).

Обычно сдержанный в своих высказываниях, Кони, изложив показания свидетелей, подробно проанализировав ход дела, перешел к очень эмоциональному и безапелляционному обвинению: «Таково показание подсудимых по существу. Я полагаю, что они не могли видеть того, о чем они повествовали в консистории, и с недоверчивым удивлением слышу, как они определяют сложение, цвет глаз, цвет волос и болезненное выражение лица той женщины, которая играла такую важную роль в рассказанном ими господину Корзуну анекдоте. Показание их неправдоподобно и сшито белыми нитками. Оно ложно, это показание!» (Там же). В этом небольшом по объему высказывании произошел резкий переход от сдержанности к открытому и весьма экспрессивному обвинению, видимо, за счет динамики и напряженности, которые были созданы неравными по размеру синтаксическими конструкциями.

В этом отрывке короткие ясные фразы обрамляют сдержанное изложение показаний лжесвидетелей, они же демонстрируют отношение А.Ф. Кони к этим показаниям.

В заключении оратор произнес уже нравственный приговор, который прозвучал куда более грозно: «Действуя ловко, обдуманно и с надлежащею помощью, эти господа целой цепью показаний опутывают госпожу З-ну и заранее торжествуют победу, забывая, что эта победа для порядочной, с пробивающеюся сединою 40-летней женщины будет равняться клейму глубокого позора (. ) В настоящем деле нравственно виновных лиц больше, чем виновных юридически, но, к сожалению, я могу говорить только о вине, подходящей под положительные указания закона (. ) Подобного рода лжесвидетели, измышляя то, чего нет, рассказывая факты искаженным образом, клевеща и говоря ложь, пользуются самым неотразимым и страшным орудием -словом. Не рискуя, подобно вору, каждую минуту своею безопасностью, никогда не действуя под влиянием увлечения или страсти, что бывает зачастую и в убийстве, они действуют всегда неожиданно для других и очень обдуманно и безопасно для себя. Они являются со своими отточенными и напитанными ядом показаниями пред суд, и горе тем, в чью семейную или частную жизнь они заползут со своей ложью (.) Им нужно лишь уменье связно говорить, отсутствие способности краснеть и присутствие способности заставить замолчать свою совесть в ту минуту, когда их лживые уста прикоснутся к вечной книге, в которой написаны слова

Для дальнейшего прочтения статьи необходимо приобрести полный текст. Статьи высылаются в формате PDF на указанную при оплате почту. Время доставки составляет менее 10 минут. Стоимость одной статьи — 150 рублей.

§ 2. Этика обвинительной речи прокурора

§ 2. Этика обвинительной речи прокурора

Судебные прения, в которых участвует прокурор, составляют лишь часть его деятельности по поддержанию государственного обвинения перед судом. Прокурор, произнося обвинительную речь, выполняет функцию уголовного преследования. Он — сторона обвинения. Но в российском процессе, в отличие от некоторых зарубежных правил и практики, со времен Судебных уставов прокурор обязан выполнять свою обвинительную функцию объективно. А. Ф. Кони принадлежит характеристика прокурора в пореформенном русском процессе как публично говорящего судьи. Убедившись в виновности подсудимого, с учетом всего говорящего в его пользу, прокурор заявляет о том суду и делает это «со спокойным достоинством исполняемого долга, без пафоса, негодования и преследования какой-либо иной цели, кроме правосудия, которое достигается не непременным согласием суда с доводами обвинителя, а непременным выслушиванием их»[87]. Кони считал, что «в судебном заседании наш прокурор поставлен в такое положение, которому может завидовать всякое иностранное законодательство»[88].

Поддерживая государственное обвинение, сформулированное на предварительном следствии, прокурор должен достаточно критично относиться к представленным в суд материалам, так как Приговор суда будет основываться на данных, полученных в судебном разбирательстве.

Все выводы государственного обвинителя и его мнения, предлагаемые на рассмотрение суда, должны основываться на законе и доказанных на судебном следствии фактических обстоятельствах дела. Юридические оценки должны быть соразмерны установленным фактам и нормам применяемого закона: прокурор должен быть справедлив.

Поведение государственного обвинителя, его позиция в целом должны опираться на нравственные нормы и им соответствовать. Прокурор защищает интересы общества, выступает от имени государства, но он в то же время призван охранять и законные интересы подсудимого, его достоинство. А. Ф. Кони писал, что прокурор, «исполняя свой тяжелый долг, служит обществу. Но это служение только тогда будет полезно, когда в него будет внесена строгая нравственная дисциплина и когда интерес общества и человеческое достоинство личности будут ограждаться с одинаковой чуткостью и усердием»[89].

Таким образом, главное, что определяет нравственную характеристику всей речи прокурора-обвинителя, — правильность его позиции по существу, справедливость выводов, которые он представляет на рассмотрение суда. Прокурор, настаивающий, к примеру, на осуждении человека, вина которого в преступлении не доказана, поступает безнравственно.

Обвинительную речь прокурора традиционно и в соответствии с ее логикой принято делить на ряд последовательных частей, хотя каждая конкретная речь, естественно, строится в зависимости от обстоятельств дела.

Обвинительная речь прокурора обычно начинается с характеристики особенностей рассматриваемого дела, преступления, в котором обвиняется подсудимый. До последнего времени было обязательным в обвинительной речи давать «общественно-политическую» оценку преступления. При этом считалось, что она «должна быть необходимым элементом каждой обвинительной речи»[90]. Правильнее было бы вместо этого политизированного понятия выделять в речи раздел, посвященный характеристике правовых и нравственных особенностей уголовного дела, рассматриваемого судом, оценке опасности преступления и специфике дела. Именно с характеристики особенностей преступления или участвующих в деле Лиц начинал свои речи в суде А. Ф. Кони в бытность его прокурором[91].

Читайте так же:  Как лишить отца родительских прав без суда

Общая характеристика рассматриваемого дела, его специфических особенностей должна быть объективной, соразмерной, не содержать преувеличений. Она должна быть конкретной, основанной на существе самого дела. Не секрет, что иногда прокуроры в недавнем прошлом по аналогичным делам использовали стандартные социально-политические характеристики, получившие на профессиональном жаргоне наименование «шапок», которые можно было «примерять» без особого труда к делам по обвинению совершенно разных людей. Эта составная часть речи, которую принято было называть «политической частью», обычно предшествовала приведению доказательств. При этом возникали ситуации, когда обвинитель «клеймил позором» подсудимого за тяжкое преступление, а затем оказывалось, что обвинительные материалы, которыми он оперировал, или недоброкачественны, или недостаточны для осуждения в соответствии с обвинительной версией.

В своей речи государственный обвинитель излагает фактические обстоятельства дела в том виде, как они установлены в результате судебного следствия. Он утверждает, что подсудимый совершил определенные деяния, вмененные ему в вину, или же вносит коррективы с учетом результатов судебного следствия, а при наличии оснований заявляет об отказе от обвинения. Правовая и нравственная обязанность прокурора состоит в максимальной объективности в формулировании предлагаемых суду выводов о том, в чем, по его мнению, виновен подсудимый. Прокурор обязан отказаться от обвинения, если оно не нашло подтверждения в ходе судебного разбирательства. Прокурор уточняет обвинение в его фактической части в соответствии с тем, что доказано на суде.

На прокурора распространяется положение о толковании сомнений в пользу подсудимого, если их не удалось устранить.

В обвинительной речи центральное место занимает анализ доказательств, исследованных в суде, и обоснование вывода о доказанности или недоказанности обвинения. Нравственные аспекты использования отдельных видов доказательств и их оценки были изложены ранее. Здесь же следует подчеркнуть, что прокурор не может ограничиться в своей речи утверждением, что обвинение «нашло в суде свое подтверждение», «полностью подтвердилось», «безусловно доказано» и т. п. На нем лежит нравственная и правовая обязанность доказать обвинение, которое выдвинуто обвинительной властью. Эту обязанность он должен выполнять и во время судебных прений. Она реализуется в виде анализа доказательств, доводов по существу их содержания, достоверности, достаточности, а не путем общих утверждений и заявлений. «Обвинитель должен быть силен в доводах, а не в эпитетах»[92], — не без доли иронии писал А. Ф. Кони.

В суде с участием присяжных заседателей обоснование обвинения тщательным, объективным и убедительным анализом доказательств приобретает повышенное значение.

Юридическая оценка деяния — следующий элемент обвинительной речи прокурора. Она должна быть аргументированной, основанной на глубоком понимании сущности применяемого материального закона и даваться без «запроса», когда обвинитель стремится ориентировать суд при возможной альтернативе на применение более строгого закона, хотя внутренне не убежден в справедливости такой оценки.

В речи прокурора дается характеристика личности подсудимого, основанная на установленных в суде фактах. Эта характеристика должна быть объективной. Прокурор не вправе умалчивать о положительном в нравственном облике подсудимого, его прежних заслугах, поведении, могущем служить смягчению ответственности. Сведения из биографии подсудимого могут использоваться лишь в той части, которая относится к преступлению и к возможному наказанию. Личная жизнь подсудимого может фигурировать в речи прокурора, если соответствующие факты относятся к предмету доказывания.

Прокурор не вправе «вменять в вину» подсудимому то, что он не раскаялся или не признал себя виновным или не дал показаний, сославшись на нежелание отвечать на вопросы или запамятование.

В речи, естественно, недопустимы насмешки над подсудимым, грубость, оскорбительные характеристики, а также заявления по поводу наружности подсудимого, его национальности, веры, физических недостатков.

Характеризуя подсудимого, прокурор должен исходить из того, что в отношении последнего действует презумпция невиновности. Подсудимый может быть оправдан, а обвинительный приговор — отменен. Поэтому оценки качеств подсудимого как человека должны опираться на бесспорно доказанные факты и не выходить за пределы того, что имеет юридическое значение.

Обоснование меры наказания в речи государственного обвинителя требует объективности, учета последствий того или иного вида и размера наказания, обстоятельств, не только отягчающих, но и смягчающих ответственность.

Не соответствуют нравственным нормам попытки воздействовать на судей ссылками на возможное влияние вынесенного ими мягкого приговора на состояние преступности и т. п.

А. Ф. Кони, выступая против «запугивания присяжных последствиями оправдательного приговора», приводил красочные случаи из практики тех лет. Один шустрый провинциальный прокурор по делу о шайке конокрадов, возражая против защиты, добивавшейся оправдания, говорил: «Что ж! Оправдайте! Воля ваша! Только вот что я вам скажу: смотрю я в окошко и вижу на дворе ваших лошадей и брички, телеги и нетычанки, в которых вы собрались. уехать домой. Что ж! Оправдайте — пешком уйдете. »[93] Нельзя сказать, что попытки воздействовать на судей в прямой или косвенной форме ссылками на возможные негативные последствия оправдания или мягкого наказания в наше время совсем не встречаются.

Нередки случаи, когда прокурор в речи касается поведения и личных качеств потерпевшего, свидетелей и других лиц, помимо подсудимого. Ему приходится давать характеристику сослуживцев подсудимого, потерпевшего, их начальников. Она может оказаться отрицательной. Если такого рода оценки рисуют того или иного человека в неприглядном виде, то они должны опираться только на достаточные и проверенные доказательства.

В речи обвинителя могут использоваться приемы иронии, однако юмору не место в зале суда, где обсуждаются слишком серьезные дела, где речь идет о горе, причиненном преступлением.

Нравственная позиция прокурора

Сервис бесплатной оценки стоимости работы

  1. Заполните заявку. Специалисты рассчитают стоимость вашей работы
  2. Расчет стоимости придет на почту и по СМС

Номер вашей заявки

Прямо сейчас на почту придет автоматическое письмо-подтверждение с информацией о заявке.

Нравственная позиция прокурора

Сервис бесплатной оценки стоимости работы

  1. Заполните заявку. Специалисты рассчитают стоимость вашей работы
  2. Расчет стоимости придет на почту и по СМС

Номер вашей заявки

Прямо сейчас на почту придет автоматическое письмо-подтверждение с информацией о заявке.

Психология судебных прений и судебной речи

Психологическая структура судебной деятельности в уголовном процессе. Формирование убеждения и принятие решения судом. Психология деятельности и судебной речи прокурора и адвоката, последнего слова подсудимого, постановления и исполнения приговора.

Отправить свою хорошую работу в базу знаний просто. Используйте форму, расположенную ниже

Студенты, аспиранты, молодые ученые, использующие базу знаний в своей учебе и работе, будут вам очень благодарны.

Размещено на http://www.allbest.ru/

Государственное образовательное учреждение

высшего профессионального образования

«Российская правовая академия

Министерства Юстиции Российской Федерации»

ИЖЕВСКИЙ ЮРИДИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ (филиал)

«Психология судебных прений и судебной речи»

учебной группы 2 курса

Храмов Дмитрий Николаевич

  • Глава I. Психология судебной деятельности
  • 1.1 Психологическая структура судебной деятельности в уголовном процессе
  • 1.2 Психологические основы полемики в судебном процессе
  • 1.3 Формирование убеждения и принятие решения судом
    • Глава II. Психология судебных прений, последнего слова подсудимого, принятия и исполнения приговора
      • 2.1 Психологические особенности деятельности и судебной речи прокурора и адвоката

2.2 Психология подсудимого

2.3 Психологические аспекты справедливости и законности уголовно-правового наказания

2.4 Психология постановления и исполнения приговора

Судебная психология представляет собой раздел юридической психологии, в котором изучаются психологические проблемы, связанные с судопроизводством. Следственно-оперативная психология как раздел судебной психологии изучает психологические аспекты раскрытия и расследования преступлений; различные аспекты психологического обеспечения следственно-оперативной деятельности: различные по эффективности стратегии допроса (подозреваемых, свидетелей, потерпевших), психология опознания, очной ставки и следственного эксперимента, исследование психологических закономерностей различных видов правоохранительной деятельности; психологические аспекты профессиограммы сотрудника следственных органов, разработка рекомендаций по совершенствованию профессионального мастерства работников правоохранительных органов, по профориентации и профотбору, проблемы «профайлинга» и составление проспективного (психологического) портрета преступника в частности, психологические особенности жертвы криминальной агрессии, психология виктимного поведения (виды виктимности, виктимные качества, психические состояния, образ жизни).

Психология рассмотрения дела в суде исследует закономерности, связанные с психической деятельностью всех лиц, участвующих в рассмотрении дела, а также воспитательное воздействие судебного процесса и приговора на подсудимого и других лиц, роль общественного мнения как фактора, влияющего на судебный процесс.

Судебное разбирательство — важнейшая стадия уголовного/гражданского процесса, состоящая в рассмотрении в установленном законом порядке дела в судебном заседании. В судебном разбирательстве реализуются полномочия суда по осуществлению правосудия. Предшествующие стадии направлены на обеспечение достаточных оснований для рассмотрения дела в суде.

Глава I. Общая психологическая характеристика судебного процесса

приговор адвокат подсудимый

Вслед за предварительным расследованием наступает стадия судебного рассмотрения дела и вынесения приговора.

Правосудие осуществляется только судом путем рассмотрения и разрешения в судебных заседаниях гражданских и уголовных дел.

Законом установлен порядок проведения судебного разбирательства, которое происходит, как правило, на судебном заседании. Судебное заседание представляет собой процессуальную форму судебного разбирательства и соотносится с ним как часть и целое.

Процесс оценки доказательств, познания истины в суде, в частности при рассмотрении уголовных дел, в значительной мере связан с результатами познавательной деятельности сотрудников органов предварительного следствия и дознания, с той версией, которая получила подтверждение в ходе предварительного расследования и свое окончательное выражение в обвинительном заключении, составленном следователем. Найдут ли подтверждение в ходе судебного разбирательства выводы последнего или они будут отвергнуты — в любом случае суд не может пройти мимо них, и они должны стать предметом исследования в ходе судебного разбирательства дела.

Однако, очень важно, чтобы результаты предварительного расследования не оказали внушающего воздействия на процесс восприятия судьями выводов следствия, поскольку это может сформировать у них обвинительный уклон в подходе к оценке доказательств, в целом — в их познавательной деятельности, в основу которой может быть положен так называемый синдром общего дела Пашин С.А. Проблема судебной ошибки / С.А. Пашин: Юридическая психология. — 2007. — № 2. С. 42-47. .

1.1 Психологическая структура судебной деятельности в уголовном процессе

А.Ф. Кони утверждал: «Из всех обстоятельств дела, конечно, самое главное — сам подсудимый. Поэтому, если в его жизни, в его личности, даже в слабостях его характера, вытекающих из его темперамента и его физической природы, вы найдете основание для снисхождения, — вы можете к строгому голосу осуждения присоединить голос милосердия».

Нельзя забывать, что подсудимый никогда не находится в спокойном состоянии.

Характеристика подсудимого должна быть обстоятельной, объективной и соответствовать тем этическим требованиям, на которые указывалось ранее.

Участие в судебном процессе, где прокурор действует не в тиши кабинета, а в живом и подчас остром публичном споре, предъявляет к нему особо высокие нравственные требования. Здесь наиболее явно видны и поэтому особенно нетерпимы любые проявления тенденциозности, предвзятости, бестактности, отсутствия психологической культуры, несовместимые с положением прокурора.

Это — принципы, которые позволяют прокурору правильно определить свое поведение в любых, самых сложных ситуациях, нужно только, чтобы они были им поняты и приняты, стали его внутренней сущностью. Нравственная позиция прокурора формируется на протяжении всей его сознательной жизни, но наиболее важен период учебы в вузе и практики.

Поддерживая государственное обвинение, прокурор не должен забывать о воспитательном воздействии как судебного процесса в целом, так и его выступления в частности. Прокурор не сможет выполнить стоящих перед ним задач, если сам не будет следовать закону. Требования обвинителя, противоречащие закону, не будут авторитетными в глазах граждан. Нарушения законности недопустимы в любом государственном учреждении, особенно в деятельности органа, на который возложена государственная обязанность охранять закон и бороться с его нарушениями. Глубокое уважение к закону, нетерпимость к любым его нарушениям, искажениям, пусть даже на первый взгляд незначительным — важнейшие элементы морального облика прокурора. Это должно удерживать его от любых попыток необоснованно усилить ответственность подсудимых.

Отношение прокурора к потерпевшему определяется прежде всего положением последнего в уголовном судопроизводстве. Принимая меры к справедливому наказанию виновного (в чем потерпевший обычно заинтересован прежде всего), прокурор в случае необходимости должен выступить в защиту прав и законных интересов потерпевшего. По делам о преступлениях против жизни, здоровья, достоинства граждан, например об убийстве, изнасиловании, клевете, порой приходится защищать доброе имя потерпевшего от необоснованных обвинений со стороны подсудимого и других лиц, которые пытаются таким образом избежать ответственности или смягчить ее. Бывает и так, что прокурор вынужден сказать в адрес потерпевшего слова осуждения, поскольку именно его неправомерные действия, легкомысленное поведение в той или иной мере явились причиной или поводом к преступлению. Конечно, замалчивать, обходить эти обстоятельства прокурор не вправе. Но отрицательная характеристика потерпевшего, так же как и характеристика подсудимого, должна быть строго обоснована, сдержанна, корректна.

Особенность деятельности суда заключается в том, что процесс опосредствованного познания фактов здесь занимает большее место, чем в деятельности следователя. Это определяется еще большим удалением суда по времени от совершения преступления, особыми процессуальными условиями его деятельности, восприятием многих фактов через восприятие следователя. Это приводит к необходимости еще раз на предварительном следствии принимать меры к тому, чтобы полнее закрепить воспринятое и тем самым существенно облегчить познание фактов судом, построение мысленных моделей исследуемого события.

1.2 Психологические основы полемики в судебном процессе

Если государственный обвинитель не согласен с позицией защитника, он должен, опираясь на закон и факты, доказать необоснованность его утверждений. Совершенно недопустимо прибегать к недозволенным методам, в частности требовать осуждения позиции адвоката, не соглашающегося с обвинением, настаивать на этом основании на вынесении судом частного определения и привлечении адвоката к дисциплинарной ответственности и т. п. Крайне неблагоприятное впечатление производят на судебную аудиторию такие выступления прокурора и адвоката, когда за потоками красноречия и взаимной пикировки как-то тускнеет, исчезает суть дела, забывается и сам подсудимый, который ожидает решения своей судьбы.

Как бы обвинитель ни был убежден в виновности подсудимого, он не может не считаться с тем, что осуществление права обвиняемого требует удовлетворения его ходатайства о выявлении дополнительных обстоятельств, имеющих значение для дела. Лишь при условии, что подсудимому были предоставлены все возможности защищаться, у прокурора будет не только юридическое, но и моральное право поддерживать обвинение, требовать

Полемика между государственным обвинителем и адвокатом служит эффективным средством отыскания истины и помогает суду принять правильное решение. Но эта цель может быть достигнута лишь при условии, что полемика носит исключительно деловой, сдержанный, корректный характер.

1.3 Формирование убеждения и принятие решения судом

Формирование судейского убеждения — не просто результат воздействия на сознание судей определенной совокупности доказательств, установленной и проверенной в ходе судебного разбирательства. Оно всегда складывается на основе рационального познания причинно-следственных и иных связей между фактами объективной действительности, ценностного к ним подхода, их соотношения с запретами уголовного права, чувственного переживания полученных по уголовному делу результатов, сделанных из них правовых выводов.

Осознание судьей своей роли в осуществлении правосудия способствует появлению критического отношения к выводам органов предварительного расследования. Такое отношение способствует критическому взгляду на результаты предварительного расследования, помогает вскрыть допущенные при расследовании ошибки или нарушения закона.

Анализ данных анкетирования приводит к выводу, что на формирование судейского убеждения также влияют социально-психологические (поведение подсудимого в суде и т. д.) и внесудебные факторы (требование общественных организаций, оценка средств массовой информации). По анкетным данным, 57,6% судей считают, что их убеждение формируют следующие факторы: предварительное изучение материалов уголовного дела, доказанность (недоказанность) обвинения в ходе судебного следствия, а также прошлая преступная деятельность подсудимого; 19,8% опрошенных добавили к этому еще социально-психологические факторы.

В философской литературе процесс формирования убеждения передается формулой «познано-понято-пережито-принято за истину». Например, В.Ф. Бохан переносит эту формулу на формирование судейского убеждения с некоторыми дополнениями, а именно: «познано-понято-пережито-принято за истину-подготовлено решение». Составные части этой формулы он рассматривает как элементы судейского убеждения. Н.Л. Гранат и Ю.Н. Погибко полагают, что приведенная выше формула должна иметь выражение «познал-определил ценность-принял как истину-принял решение» Васильев В.Л. Юридическая психология / В.Л. Васильев // Учебник для ВУЗов. 6-е издание. — СПб.: Питер, 2010. — 608 с. .

В психологическом аспекте существенным для процесса формирования судейского убеждения является перерастание сомнения (как следствия вероятностного знания) в убежденность судьи, характеризующую достоверность полученных знаний и готовность действовать в соответствии с ними.

Сказанное позволяет наметить следующие этапы формирования убеждения:

— предварительное изучение материалов уголовного дела с целью решения вопроса о предании обвиняемого суду;

— планирование судебного разбирательства и выдвижение судебных версий;

— проверка материалов предварительного следствия в судебном разбирательстве;

— судебные прения и сопоставление своих оценок с оценками обвинения и защиты и, наконец,

— окончательное формирование убеждения судьи в совещательной комнате при выработке коллективного убеждения.

Два первых этапа характеризует убеждение в гносеологическом аспекте как вероятностное знание, а в психологическом — наличие сомнений. В ходе судебного следствия судья, изучая доказательства, направляет свою деятельность на устранение возникших сомнений, подтверждает вероятные предположения или приходит к выводу, что они были необоснованными. На двух последних этапах происходит окончательное формирование судейского убеждения.

Следует исключительно осторожно относиться к формированию общественного мнения до рассмотрения дела в суде, так как оно может оказать сильное воздействие на весь ход ведения судебного процесса и вынесение приговора. По общему правилу, никто не может и не должен через средства массовой информации утверждать о виновности того или иного лица и тем более требовать для него сурового наказания, прежде чем виновность этого лица будет доказана в судебном порядке.

Глава II. Психология судебных прений, последнего слова подсудимого, принятия и исполнения приговора

Самостоятельной частью (стадией) судебного разбирательства являются судебные прения, в которых каждое участвующее в деле лицо излагает свою точку зрения на обстоятельства дела и предстоящие разрешению вопросы на основе доказательств, проверенных в ходе судебного следствия. В своих речах заинтересованные лица касаются, прежде всего, доказанности или недоказанности (полностью или частично) обвинения, предъявленного обвиняемому, квалификации совершенного деяния, если оно подтверждено собранными доказательствами, меры наказания, подлежащей назначению подсудимому. Затрагиваются также вопросы о причинах преступления, дается характеристика личности подсудимого. В судебных прениях участвует также государственный и общественный обвинители, защитник и подсудимый, если защитник в судебном заседании не участвует. По делам частного обвинения, по делам о причинении легкого телесного повреждения, побоях, клевете без отягчающих обстоятельств, оскорблении в судебных прениях участвуют также потерпевший и его представитель. Последовательность выступлений обвинителей и защитника устанавливается судом. Продолжительность судебных прений не ограничивается. Однако председательствующий вправе останавливать участников судебных прений, если они касаются обстоятельств, не имеющих отношения к делу. После произнесения речи лицо может выступить еще один раз с репликой. Право последней реплики принадлежит защитнику и подсудимому.

Участники судебных прений анализируют в своих речах свою версию рассматриваемого события, стремятся оказать на судей благоприятное для себя воздействие, исходя из своего процессуального положения, опровергают модель события или его элементы, отстаиваемые другими участниками судебных прений. Излагают свои предложения относительно возможного наказания или оправдания подсудимого.

2.1 Психологические особенности деятельности и судебной речи прокурора и адвоката

Искусство судебной речи — это искусство убеждения посредством целенаправленной систематизации фактов, убедительной их оценки. Немаловажную роль играет при этом мастерство судебной речи, связанное с мастерством логического анализа и образностью изложения. Значительную роль в убедительности судебной речи играет психологический анализ личности подсудимого и потерпевшего, характеристика их устойчивых поведенческих особенностей, чрезвычайность обстоятельств, в условиях которых произошло правонарушение. Однако судебная речь не является обособленным актом — она должна быть тесно увязана с результатами судебного следствия. Различается структура судебной речи, ее стиль и язык.

Структура судебной речи — это ее композиционный план, логика и психология ее построения, соответствие ее частей задачам и цели судебных прений. Цель судебной речи — оказать убедительное, аргументированное воздействие на суд, на формирование внутреннего убеждения судей. Задачи же судебной речи различны на разных ее этапах.

Различается вступительная, основная и заключительная части судебной речи.

Эффективное построение вступительной части судебной речи в значительной мере определяет успех судебного оратора. Психологическая задача выступления — вызвать обостренное внимание, организовать направленность сознания судебной аудитории, вызвать ее интерес, установить с ней коммуникативный контакт, обеспечить ее доверие, подготовить аудиторию к принятию основной позиции оратора.

В основной части судебной речи выдвигаются основные тезисы, аргументируется процессуальная позиция судебного оратора, используются различные средства убеждения суда в правильности избранной им позиции. Важной психологической задачей здесь является удержание внимания аудитории. Для этого оратор должен активизировать исследовательскую деятельность слушателей, вести их по канве своих рассуждений. Для этого необходима предельная простота и четкость выдвигаемых положений, очевидность их внутренней взаимосвязи. Основные тезисы речи должны легко удерживаться в сознании слушателей, которые должны понимать программу речи оратора, предвидеть тот путь, по которому пойдет обвинитель или защитник.

Стержнем основной части судебной речи является изложение фактических обстоятельств дела. Однако это должен быть не скучный пересказ фактов, а живая, динамичная картина возникновения и развития расследуемого события. Обстоятельства дела могут быть изложены в хронологической последовательности или в систематизированном виде: так, как событие развивалось в действительности, или так, как оно было исследовано в судебном следствии. Способ изложения фактических обстоятельств дела избирается в зависимости от объема и характера доказательств, установленных в ходе судебного следствия.

Особое место в судебной речи занимают так называемые личностные доказательства — психологические характеристики личности подсудимого и потерпевшего. Эти характеристики

Убедительнее всего звучат не собственные психологические оценки, данные обвинителем или защитником, а независимые экспертные оценки -отзывы о подсудимом и потерпевшем хорошо знавшими их людьми.

Нравственно-психологическая оценка поведения преступника -итоговая концовка основной части судебной речи. Здесь необходимо дать ответ на вопрос: шел ли сам подсудимый навстречу своему преступлению или оно как рок, неумолимо настигало его в узком ущелье жизненных невзгод? Стремился ли сознательно человек совершить зло или оно настигало его самого?

Искусством судебной речи в таком сообщении, в результате которого судьи сами добавили недоговоренное, и была вызвана их позиционная солидарность. Но это вовсе не означает, что судебное красноречие важнее юридического рассмотрения дела.

Обвинительная деятельность прокурора должна сочетаться со всеми остальными его обязанностями. Прокурор обязан реагировать на любое нарушение закона.

Если данные следствия не подтверждают предъявленного подсудимому обвинения, прокурор обязан отказаться от поддержания обвинения. На прокуроре лежит ответственность за обеспечение прав личности, за ограждение невиновных от ответственности. Прокурор не стоит над судом — он призван содействовать его успешной деятельности. Однако в практике судопроизводства нередки случаи высокомерного и бестактного поведения отдельных прокуроров.

Обвинительная речь прокурора воспринимается обычно на фоне значительного психического напряжения, в условиях острой судейской борьбы. Речь прокурора призвана отвечать определенным социальным ожиданиям. Его выступление имеет существенное обшепредупредительное значение. Однако наступательность обвинительной речи прокурора ничего общего не имеет с нервозностью, крикливостью, фразерством и позой начальника. Единственная опора его речи — система неопровержимых доказательств. А украшением его речи являются не общие слова, а конкретные факты, их систематизированность.

Речь прокурора состоит из следующих частей:

1. Вступительная часть.

2. Изложение фактических обстоятельств деяния, фабулы дела.

3. Анализ и оценка собранных по делу доказательств.

4. Обоснование квалификации преступления.

5. Характеристика личности подсудимого и потерпевшего,

6. Предложения о мере наказания.

7. Вопросы возмещения причиненного преступлением ущерба.

8. Анализ причин и условий, способствовавших совершению преступления. Предложения по их устранению.

Большой ошибкой многих прокуроров является пересказ материалов дела, вместо квалифицированного анализа доказательств. Прокурор должен оставаться высококвалифицированным юристом, а не превращаться в посредственного рассказчика. Он должен убедительно «спаять» разрозненные факты в единый блок доказательств. Он должен доказать доброкачественность этих доказательств, их достоверность и процессуальную допустимость. Если подсудимый отрицает свою виновность, то обязанность прокурора — детально рассмотреть приводимые подсудимым доводы, сопоставить их с другими неопровержимыми доказательствами, показать их несостоятельность. Анализу подлежат и все экспертные заключения.

Особенно тщательное исследование должно быть произведено в случаях, когда обвинение основано на косвенных доказательствах. Взаимосвязь этих доказательств скрыта, опосредована промежуточными обстоятельствами. Прокурор призван сделать эти связи очевидными. Осуществляя квалификацию преступления прокурору следует раскрыть содержание соответствующей статьи уголовного кодекса, обосновать правильность ее применения, раскрыть объективные и субъективные стороны соответствующего состава преступления. Раскрывая цели и мотивы преступления, прокурор должен проявить и психологическую эрудицию. Мастером психологического анализа он должен показать себя при анализе личностных особенностей подсудимого и потерпевшего. При назначении наказания должны быть учтены личностные особенности подсудимого — таково требование закона. Данные о личности подсудимого должны иметь типологическое значение, раскрыть образ жизни индивида, общий стиль его поведения, ценностную направленность, иерархическую структуру его мотивационной сферы. При характеристике личности подсудимого раскрывается личность самого прокурора, его отношение к людям, понимание их проблем, отношение к их горестям. Самым внимательным слушателем речи прокурора является сам подсудимый. Он, конечно, не ждет похвалы за свои деяния. Нередко подсудимый уже сам себя жестоко осудил самым страшным приговором — приговором своей совести. И если в свой трагический час человек слышит одни черные слова — это может окончательно сломить его.

Как отмечал А.Ф. Кони, увлечение в защите простительно, увлечение в обвинении непростительно.

Характеристика личности подсудимого прокурором — наиболее сложная часть его речи. При этом нередко наблюдается тенденция крайнего «сгущения красок» вплоть до недопустимого унижения человеческого достоинства. Прокурор дает характеристику человеку, который еще не признан преступником. Но даже и в совершенном преступлении не всегда проявляется вся личность. Иногда в деянии обнаруживается не ценностные ориентации личности, а лишь ее регуляционные особенности. Часто личностные черты индивида деформируются в силу чрезвычайно трудных жизненных обстоятельств. О любом человеке следует судить крайне осторожно и бережно. Если же прокурор занимает односторонне обвинительную позицию, стремится обвинить подсудимого во что бы то ни стало, то он и не ограничивается в выборе средств. И нередко эти средства являются крайне жестокими и психотравмирующими. Суд вправе прекратить глумление личности над личностью. Прокурор вправе анализировать лишь те качества личности, которые обусловили преступление и проявились в его совершении. В его речи недопустимы непомерно широкие личностные обобщения. А.Ф. Кони призывал вменить прокурору нравственную обязанность «сдержанность в слове, обдуманность и справедливость в выводах и рядом с осуждением доказанного преступления — отношение к подсудимому без черствой односторонности и без оскорбления в нем чувства человеческого достоинства» Кони А.Ф. Собр.соч. Т. 5. М., 1968. С. 169. .

Иногда некоторые прокуроры, нарушая закон, самовольно неправомерно расширяют обстоятельства, отягчающие ответственность, включая в них непризнание подсудимым своей вины, дачу противоречивых показаний, отказ от дачи показаний.

В речи прокурора недопустимы насмешки, издевательский тон, злорадство по поводу человеческих неудач, горя и несчастья. Выступление на суде не должно быть поводом для демонстрации не идущего к делу краснобайства. Стиль речи прокурора должен соответствовать его высокому назначению — осуществлять обвинение от имени государства.

В речах многих прокуроров значительное место отводится изложению фактических обстоятельств дела. Иногда эта часть речи сводится лишь к простому пересказу события, зафиксированного в материалах дела. Между тем не все уголовные дела требуют обязательного изложения фактических обстоятельств в речи прокурора. Такая необходимость возникает лишь в тех случаях, когда прокурор настаивает на изменении объема представленного обвинения, изменении квалификации состава преступления, если возникает несогласие с защитой по фактическим обстоятельствам дела. Однако в этих случаях изложение фактических обстоятельств дела должно носить аналитический, а не повествовательный характер. Анализ события преступления прокурором должен быть направлен на доказательство того, что событие преступления имело место и в совершении его виновен подсудимый. При этом доказательства систематизируются по определенному принципу и должны обеспечить правильность выдвигаемого обвинения. При этом не очевидность дела, ни признание вины подсудимым не снимает с прокурора обязанности доказывания обвинения. Доказательству подлежат все обстоятельства, предусмотренные ст. 68 УПК РСФСР. На основе совокупности доказательств прокурора должно сформироваться внутреннее убеждение в обоснованности и законности обвинения. (В противном случае он обязан отказаться от обвинения.)

Особенно тщательно прокурор должен анализировать оправдательные версии, выдвинутые в судебном следствии защитником и подсудимым. При этом из каждой версии выводятся все возможные логические следствия, которые сопоставляются с имеющимися доказательствами.

Тонкую, психологически обоснованную тактику должен избрать прокурор в своей полемике с защитником, чтобы не утратить своей стратегической позиции. Прокурором должны быть отмечены и все неподтвердившиеся обстоятельства, подлежащие исключению из обвинения. Прокурор обязан отказаться от обвинения, если материалы судебного следствия не подтверждают предъявленного подсудимому обвинения.

В заключительной части речи государственный обвинитель призван произнести несколько весомых лапидарных фраз, придав всей своей речи оттенок государственной значимости.

Профессионализм прокурора проявляется, конечно, не только в его ораторском искусстве. Не менее важно его искусство ведения допроса в судебном следствии, его способность охватить схему рассматриваемого дела, увидеть в нем существенные взаимосвязи, поставить систему целенаправленных вопросов. Его будущая речь готовится уже в этой части судебного разбирательства. Здесь он может выяснить все интересующие его обстоятельства. Бессодержательное судебное следствие не может завершиться блестящей речью в судебных прениях.

Основным этапом деятельности защитника является произнесение защитительной речи в суде. Основываясь на материалах судебного следствия, защитник анализирует собранные доказательства, систематизирует те из них, которые могут опровергнуть обвинение, предъявленное его подзащитному либо могут смягчить его ответственность, излагает свое мнение относительно возможной меры наказания и по ряду других вопросов, подлежащих решению суда.

Характеризуя личность подзащитного, выясняя подлинные мотивы его поведения, защитник делает экскурсы в проблемы поведения человека в обществе, затрагивает нюансы межличностных отношений.

В отличие от деятельности прокурора, который строит свою речь только на доказанных фактах, защитник вправе просить суд оправдать своего подзащитного даже в случае, если доказательств недостаточно для твердой уверенности в его виновности. Защитник использует все, что не имеет прочного обоснования. Особое внимание он уделяет возможным процессуальным и тем более нормативным просчетам прокурора. (Как говорят французские адвокаты: «Мы ходим в суд лишь для того, чтобы доказать, что прокурор ничего не доказал».)

Однако в задачу адвоката-защитника входит не только указание на достаточность доказательств обвинения. Защитник является и субъектом доказывания, особенно в тех случаях, когда речь идет о смягчении ответственности подзащитного и о квалификации содеянного, предлагаемой обвинением. Противодействуя доводам обвинения, защитник придает своей речи полемический характер, использует контрдоказательства. Свою речь защитник увязывает с речью обвинителя. И чем аргументированнее и убедительнее речь прокурора, тем больший профессионализм требуется от защитника. Выступая по групповому делу, адвокат согласует свою речь с другими защитниками.

Защитительная речь адвоката состоит из следующих частей:

Вступление. Анализ фактических обстоятельств дела. Анализ личностных особенностей подзащитного. Анализ мотивов совершения деяния подзащитным. Заключение.

Рассмотрим начало защитительной речи адвоката И.М. Кисенского по делу Маркова В.Т. (катастрофа теплохода «Адмирал Нахимов»).

«Товарищи члены Верховного суда! Трудный, непомерно трудный судебный процесс пришлось пережить всем нам — участникам этого дела. Речь шла о беспрецендентном трагическом событии в истории мореплавания — ведь со времени известной гибели «Титаника» история мореплавания не знала такой трагедии, такого количества человеческих жертв, такого рокового стечения обстоятельств.

Трагизм этой катастрофы усугубляется еще и тем, что она была абсолютно неожиданной и невероятной — не было ни тумана, ни шторма, ни айсбергов. Не было, казалось бы, никаких метеорологических, навигационных и технических предпосылок для ее возникновения. С одной стороны — большой, величиной с пятиэтажный дом, сверкающий огнями пассажирский лайнер. С другой стороны — новейший, оснащенный всеми видами современной навигационной электронно-вычислительной техники сухогруз, своевременно предупрежденный о выходе из порта на достаточно большом расстоянии пассажирского парохода?!

Не было, казалось бы, никаких предпосылок для возникновения такой катастрофы, никаких видимых объективных симптомов для ее разумного прогнозирования.

Но катастрофа все-таки случилась, человеческие жертвы велики, трагизм случившегося не имеет измерений, потери и горе потерпевших невосполнимы.

Защита осуществляется вовсе не для того, чтобы оправдать преступление, исказить обстоятельства и перспективу дела, затруднить выявление фактических причин катастрофы и ее действительных виновников.

Как раз, наоборот, в этом деле в особенности защита имеет диаметрально противоположную цель — помочь суду всесторонне исследовать обстоятельства дела, осуществить глубокий анализ действительных причин происшествия, объективно оценить ситуацию и справедливо индивидуализировать степень ответственности и вины» Кисенский И.М. Судебные речи по уголовным делам. М., 1991. С. 6-7. .

В этом выступлении, приведенном с некоторым сокращением, ничто не вызывает несогласия. Слушатель готов воспринимать дальнейшее изложение.

Основные пункты защиты связаны с теми вопросами, которые подлежат разрешению суда при постановлении приговора.

Центральное место в характеристике личности подзащитного занимает анализ его мотивационной сферы и конкретного мотива совершенного деяния, выяснение подлинного смысла действий данного человека: к чему он стремился, чем руководствовался. Подлинные побуждения индивида определяют форму его вины, выступают как смягчающие или отягчающие ответственность обстоятельства.

Мотив преступления — это сложное, динамическое явление, определяющее всю структуру человеческого поведения, весь механизм преступного деяния, начиная от возникновения преступного намерения до его реализации и личностной оценки результата, отношения личности к этому результату.

Адвокат выступает в суде после прокурора. Под впечатлением его речи и последнего слова подсудимого суд удаляется в совещательную комнату. Однако выступление после прокурора содержит и определенные трудности: аудитория получила уже определенную установку, у нее возникло определенное психическое состояние, сформировалась определенная оценочная позиция. Речь защитника должна быть настолько убедительной, аргументированной и эмоционально воздействующей, чтобы преодолеть сложившийся психологический барьер.

Однако необоснованное выгораживание подзащитного, попытка выдать черное за белое ничего общего не имеет с защитой законных интересов подсудимого. Приведем пример нравственно и профессионально не допустимой речи защитника из газетного фельетона «В обнимку с вором». Фабула дела: рецидивист по кличке Яшка-Моряк в ночное время останавливал прохожих и просил у них «взаймы» некоторую сумму денег, бесцеремонно залезал в карманы и вытаскивал у перепуганных прохожих их кошельки. Адвокат же в своей речи говорил: «. Здесь говорят о каком-то грабителе. Неужели имеют в виду этого человека? Но это же прирожденный романтик! Давайте посмотрим, как было дело. Может быть, мой подзащитный приставлял нож к горлу своей жертвы? Нет, не приставлял! Как вы помните, он весьма вежливо попросил денег взаймы. Даже помог извлечь их из кармана. За оказанную материальную помощь мой подзащитный пожал руку прохожему. Это не отрицает и потерпевший. Так в чем же дело? Я уверен, что мой подзащитный вернул бы взятую сумму. К сожалению, этому помешал арест. »

Рассмотрим речь защитника по делу Левчинской, обвинявшейся в убийстве своего мужа Мохова из ревности.

«В деле, — сказал защитник, — имеется фотоснимок убитого Мохова. Ударом утюга раздроблены череп, глаза, нос. И это сделала Надежда Петровна Левчинская — хрупкая, слабая женщина, одаренный музыкант.

Чтобы совершить это страшное дело, чтобы так убить человека, какие нужны бури в человеческом сердце, какими должны быть необыкновенными силы побуждения! Обвинение нашло их и назвало: ревность! Это она толкнула Левчинскую на убийство.

Но, сказав «ревность», обвинение остановилось на полдороге. К кому ревновала Левчинская? Что заставило ее 26 декабря, в день убийства, испытать такой непомерной силы взрыв ревности, который мог бы объяснить то, что она сделала?

Анализируя взаимоотношения между супругами, защитник раскрывает нарастание травмирующих отношений, систематическое накопление отрицательных эмоций у Левчинской, вызванное издевательским, оскорбительным поведением мужа. Оскорбления и угрозы вынуждали ее уходить из дома. По требованию мужа она была вынуждена отдать в другую семью своего сына от первого брака.

Крайне напряженные отношения в семье достигли своего пика, когда во время ссоры Мохов крикнул: «Ты корми Сережу до года, ему нужно материнское молоко, потом я у тебя отберу сына, а тебя прогоню!» Эти чудовищные слова поразили Левчинскую, она пришла в ужас, но тогда еще овладела собой. Она еще цеплялась за хрупкую надежду. Убеждала себя: только в слепой злобе можно сказать такое.

Но когда через несколько дней уже в спокойной обстановке, развалившись на диване с бокалом вина в руках, Мохов сказал Левчинской: «Я подумал, ты корми ребенка не до года, а до десяти месяцев, а потом убирайся вон со своим поскребышем Юркой» — она уже не владела собой. Не помня себя, потрясенная тем, что ей мгновенно открылось с беспощадной ясностью, потрясенная и оскорбленная этим его холодным цинизмом, тупым и унизительным бессердечием, почувствовав, как у нее отобрано все, чем она жила, Левчинская, не помня себя, схватила электрический утюг, ударила им мужа, а потом била, била, пока сама не упала без чувств».

Так защитник показал трагедию несчастной женщины. И не низменная ревность, а святое чувство человеческого достоинства, оскорбление женского самолюбия, крах жизненной перспективы, надежды на будущее и гамма других тяжелых, травмирующих чувств обусловили ее полусознательные действия со случайно попавшимся под руку утюгом. И вот уже перед судьями встает образ не жестокой убийцы, а замученной, исстрадавшейся женщины, которая в силу трагических обстоятельств стала жертвой случая и которая сама не могла рассказать суду ни одного слова о трагедии своей судьбы, постоянно пребывая в слезах. Правду, справедливость и милосердие отстоял защитник.

2.2 Психология подсудимого

Своеобразной разновидностью речи, произносимой в суде, является последнее слово подсудимого, которое предоставляется ему после окончания прений сторон (ст. 293 УПК). Регламентируя порядок произнесения речи подсудимым, законодатель предусмотрел целый ряд процессуальных гарантий, максимально обеспечивающих ему его право высказать суду все по делу, что он считает нужным, перед тем как суд удалится в совещательную комнату для постановления приговора. Все эти процессуальные гарантии (запрещение ограничивать продолжительность последнего слова подсудимого, задавать ему вопросы во время его выступления) учитывают состояние психической напряженности человека перед вынесением приговора, что, безусловно, негативным образом может влиять на качество его мыслительной деятельности, на его сосредоточенность, внимание, которые необходимы ему в этот момент для того, чтобы наиболее точно сформулировать свои мысли в этот весьма ответственный для него период жизни. Речь подсудимого, даже, несмотря на то, что он мог к ней заранее готовиться, может быть далека от грамматических и стилистических норм языка, поскольку отражает его эмоционально напряженное состояние, и с этим следует считаться.

Психологическое значение последнего слова подсудимого состоит в том, чтобы суд ушел в совещательную комнату под самым последним, непосредственным впечатлением от его доводов, отношения к содеянному, проявленного раскаяния.

В кратком заключении защитник подводит итог всему сказанному, формулирует окончательные выводы, высказывает свое отношение к вопросам, которые скоро предстанут перед судьями в их совещательной комнате. Он обращается к суду с просьбой об оправдании подсудимого, если его вина не установлена должным образом, о назначении ему минимального срока наказания, предусмотренного соответствующей статьей Уголовного кодекса, либо о применении к нему условного осуждения.

Скорбно звучит само наименование этой части судебного разбирательства. Сколько бывает случаев, когда подсудимый, заливаясь слезами. не может произнести никакого слова. А момент в его судьбе самый значительный — чистосердечное раскаяние (как обстоятельство, смягчающее ответственность) будет определяться судом по его вербальному (а не паравербальному) поведению. Надо говорить, вновь вспоминать терзающие душу события. Надо еще и уметь выразить то, что на душе. А сил нет. Психическое состояние подсудимого — особая проблема юридической психологии. (Чистосердечно раскаявшаяся подсудимая горько зарыдала, когда ей предоставили последнее слово. И суд затем не усмотрел «чистосердечного раскаяния» — нечего было записать в соответствующей части приговора — не было слов. )

2.3 Психологические аспекты справедливости и законности уголовно — правового наказания

Когда преступление совершено, но еще даже не раскрыто, большинство преступников начинают испытывать состояние психического дискомфорта, повышенного уровня тревожности — раскрытие преступления высоковероятно, а бесследных преступлений не бывает.

Постоянная внутриличностная конфликтность, мотивационное противоборство: сознаться не сознаться. И полная невозможность выговориться. Отсюда крайняя раздражительность, нервозность, агрессивность в поведении обвиняемых и подсудимых. Отсюда глубокий вздох облегчения после вынужденного признания и повышенная говорливость на предварительном следствии. Но вот все уже сказано и начинается долгое, тоскливое ожидание суда. Наконец настает и этот поневоле долгожданный день. Обилие народа. Встреча со свидетелями, потерпевшим, прокурором, адвокатом, судьями. Визуальные контакты с родными и знакомыми. Скорбные лица членов семьи.

И вот: «Суд идет! Прошу встать!» Формальные ответы на «демографические» вопросы (фамилия, имя, отчество, возраст. ). Публичные обвинительные показания потерпевшего, свидетелей. Крайне жесткая речь прокурора. Слабые спасательные потуги адвоката. Каменные лица судей. «Подсудимый почти никогда не находится в спокойном состоянии. Естественное волнение после долгих, тяжелых недель и месяцев ожидания. Страх перед приговором, стыд за себя и близких и раздражающее чувство выставленное напоказ перед холодно-любопытными взорами публики — все это действует подавляющим или болезненно возбуждающим образом на сидящего на скамье подсудимых» Кони А.Ф. Избранные произведения. М., 1956. С. 34 — 35. .

Одряхлевшими выглядят на этой скамье даже молодые люди. Страшная скамья! Впереди ожидание фрустратора: приговора, который вызовет состояние фрустрации — остроконфликтное эмоциональное состояние, связанное с крушением жизненных планов. Много не скажешь в таком состоянии. И чем больше совесть мучает человека, тем меньше он может сказать. По глазам и слезам, а не по словам определяется «чистосердечное раскаяние». Но слезы не подшиваются к делу. И никем не измерится огромный ком в горле, который невозможно проглотить. И вот последнее слово подсудимого сказано: «Осознал. Прошу снисхождения. ». Суд удаляется на совещание.

Для раскаявшегося человека «жаждущего искупления» приговор не является столь тяжелым. Для большинства же подсудимых суровый приговор на длительный срок изоляции — жизненный крах, тяжелое, аффективное состояние фрустрации, крах всех жизненных надежд. Свободу, как и воздух, человек не замечает, пока она есть. Теряя ее, он теряет самое драгоценное благо человеческого бытия. Теряя же свободу на очень продолжительный срок, человек, по существу, прощается с самой жизнью, заживо хоронит себя, теряет смысл жизни.

Все это суд должен учитывать удаляясь в совещательную комнату для вынесения приговора человеческой судьбе.

2.4 Психология постановления и исполнения приговора

Постановление приговора — последняя часть судебного разбирательства. Совещание судей по постановлению приговора — деятельность формально-неформальной группы. С одной стороны, совещание обязательно должно разрешить определенный перечень вопросов, с другой — каждый член судейской коллегии может высказаться по любому вопросу. В завершающей части судебного разбирательства осуществляется и завершающая часть познавательно-оценочной деятельности суда. Наряду с рациональными компонентами условий принятия судейского решения здесь учитывается весь комплекс социально-психологических явлений, имевших место непосредственно в судебном разбирательстве — позиция прокурора и защитников, поведение потерпевшего, отдельных свидетелей и подсудимого, настроение всех присутствующих в зале судебного заседания. Весь этот комплекс поведенческих факторов, оказывающий определенное влияние на позицию судей, можно назвать судебной социальной перцепцией.

Постановление приговора осуществляется в связи с окончательным формированием достоверной психической модели состава преступления, всего того, что по закону входит в предмет доказывания. Постановление приговора — итог криминалистического мышления суда. При этом решается вопрос о виновности подсудимого — вопрос о том, какими антисоциальными качествами личность преступника проявилась в совершенном общественно опасном деянии, насколько глубока антисоциальная пораженность личности преступника и какая мера наказания может быть избрана для него и в карательном отношении, и в отношении задач его ресоциализации. Осуществляя выбор меры наказания, суд должен помнить и о необходимой мере исправления преступника, точно определяя меру его десоциализированности.

Порядок совещания судей предусмотрен ст. 306 УПК РСФСР. Председательствующий ставит на разрешение суда все вопросы, предусмотренные ст. 303 УПК РСФСР 4 . Каждый вопрос должен быть поставлен в такой форме, чтобы на него был получен категорический утвердительный или отрицательный ответ (да, нет). Все вопросы решаются простым большинством голосов. Никто из членов судейской коллегии не вправе воздержаться, председательствующий подает свой голос последним. Суд основывает приговор лишь на тех доказательствах, которые были рассмотрены в судебном заседании. Исходными посылками могут быть лишь достоверные суждения, основанные на достоверно установленных фактах. Частный случай соотносится с общим правовым положением. Все сомнения, которые не представляется возможным устранить, толкуются в пользу подсудимого. Признание подсудимым своей вины может быть положено в основу обвинительного приговора лишь при подтверждении этого признания совокупностью других установленных в судебном заседании доказательств. По противоречивым доказательствам принимается соответствующее решение. На совещании судей осуждаются все вопросы, которые могут иметь значение для решения суда. В итоге совещания доказательства оцениваются в их совокупности. Если в совершении преступления обвиняется несколько подсудимых, суд принимает отдельное решение по каждому из них.

судебный психология приговор речь

В настоящее время все большая роль отводится психологии в изучении и развитии юриспруденции. Это обусловлено тем, что психические процессы определяют реакцию индивида на действие окружающей среды. При этом одним из видов этой реакции является взаимодействие между индивидами.

Судебное разбирательство, с точки зрения психологии, это сложный психический процесс, протекающий в неблагоприятной для взаимодействия обстановке (в силу причин его возникновения). Такая особенность судопроизводства, как стресс, создает условия для выявления действительных психических качеств каждой личности, действительного отношения к событию, фактам, другим лицам. Поэтому очень важно для участников процесса, влиять на его ход цивилизованными и легитимными способами, учитывая интересы других лиц и общества в целом. В первую очередь это относится к председательствующему, так как руководящая роль в судопроизводстве принадлежит ему.

Развитие в юриспруденции судебной психологии как отрасли юридической психологии будет способствовать качественному улучшению этики участников судебного процесса, поможет снизить уровень судебных ошибок, позволит более четко определить процессы, препятствующие установлению судом истины.

Благодаря развитию юридической психологии все более ясной становится граница между гражданским и уголовным судебным процессом, и возможно, когда-нибудь появятся такие дисциплины как гражданская и уголовная юридическая психология.

Список используемой литературы

1. Уголовно-процессуальный кодекс РФ (УПК РФ) от 18.12.2001 N 174-ФЗ

2. Бандурка А.М. Основы психологии управления / А.М. Бандурка, С.П. Бочарова, Е.В. Землянская. — Харьков: Изд-во Нац. ун-та внутр. дел, 1999. — 480 с.

3. Васильев В.Л. Юридическая психология / В.Л. Васильев // Учебник для ВУЗов. 6-е издание. — СПб.: Питер, 2010. — 608 с.

4. Васильев В.Л. Юридическая психология / В.Л. Васильев. — СПб.: Питер, 2005. — 655 с.

5. Еникеев М.И. Основы общей и юридической психологии / М.И. Еникеев. — М.: Юристъ, 1996. — 632 с.

6. Еникеев М.И. Юридическая психология / М.И. Еникеев — М.: ТК Велби, Изд-во Проспект, 2008. — 336 с.

7. Еникеев М.И. Юридическая психология. С основами общей и социальной психологии / М.И. Еникеев. — М.: Норма, 2005. — 640 с.

8. Жегалов Е.А. Психологические основы предупреждения судебных ошибок / Е.А. Жигалов // Юридическая психология. — 2006. — № 3. — С. 6-9.

9. Иванец Г.И. Конституционное право России. Энциклопедический словарь / Г.И. Иванец, И.В. Калинский, В.И. Червонюк. — М.: Юридическая литература, 2002. — 432 с.

10. Кони А. Ф. Избранные произведения: Статьи и Заметки; Судебные речи; Воспоминания / Сост. А. Б. Амелин. — М.: Госюриздат, 1956. — 188 с.

11. Пашин С.А. Проблема судебной ошибки / С.А. Пашин: Юридическая психология. — 2007. — № 2. С. 42-47.

Похожие записи:

  • Ук статья 109 часть 2 Статья 109. Причинение смерти по неосторожности 1. Причинение смерти по неосторожности — наказывается исправительными работами на срок до двух лет, либо ограничением свободы на срок до двух лет, либо принудительными работами на срок до двух лет, […]
  • Как оплатить налог на имущество если нет квитанции 2019 Как оплатить транспортный налог на машину без квитанции? Любой владелец автомобиля сталкивался с ситуацией, когда оплачивать транспортный налог необходимо, а вот специальный документ, который требуется для проведения платежа, отсутствует. Отсюда […]
  • Жалоба на организацию в фсс Обращение в Фонд Для направления обращения, отслеживания хода рассмотрения обращения, либо записи на личный прием к работникам Фонда Вы можете воспользоваться новой версией электронной приемной, либо заполнить форму обращения, приведенную ниже […]
  • Расчет осаго и каско в росгосстрахе Как купить ОСАГО в СК Росгосстрах онлайн С начала прошлого года в силу вступил новый закон, позволяющий оформлять страховые полисы ОСАГО в онлайн режиме. Такая услуга сразу набрала популярность среди владельцев транспортных средств, идущих в ногу […]
  • Приказ об отмене лимита кассы для ип Приказ об отмене лимита кассы Проверки контролирующих организаций включают в себя изучение первичной документации. Приказ об отмене лимита кассы может стать принципиально важной бумагой. Его отсутствие способно привести компанию или должностное […]
  • Льготы детям полусиротам Какие положены льготы детям войны и как их получить? Детьми войны считаются люди, которые пережили тяжелое время Великой Отечественной. В эту категорию входят граждане, которые не принимали прямого участия в боевых действиях, тем не менее они […]