Речи адвоката ария

Расстрельное дело. Глава шестая

Две недели, после той страшной ночи, Виктор жил в своей московской квартире, ходил на работу, устраивал всякие житейские дела, готовился к свадьбе, договорился с сестрой, что дача родителей отойдёт ей, как наследнице. Свою долю он уступил, хотя юрист, опекавший его, советовал подумать. Днём его занимали заботы и разные хлопоты. Но когда наступала ночь, в голове были только мысли, от которых, как он понял уже никогда не избавиться. Картины ужаса и страшной бойни не покидали его ни во сне ни в промежутках между дремотой. Сплошной кошмар, раздирающие душу крики матери, сонные глаза отца, так и не понявшего, что происходит, всё это виделось, в бреду, как наяву, в мощных лучах фонаря. «Что лучше, жить или умереть?». Становилось ясно, что жить теперь с таким грузом будет невыносимо.

Наконец, это свершилось. Его арестовали, да иначе и быть не могло. Наивно было думать, что следователи не смогут раскрыть убийство, совершённое непрофессионально. Виктор был в то ранее утро с невестой. Тамара не могла понять, почему пришли за Витей так много сотрудников, ведь он пережил трагедию, с ним должны быть помягче. Но в ответ услышала от оперативника, что Виктор Раскин на сей раз не свидетель, а подозреваемый в убийстве своих родителей. Виктор молчал, никаких объяснений невеста не услышала от своего жениха. Они обнялись в последний раз. «Прости, прости!».
«Нет! Не верю! Не верю!».

Его доставили в кабинет следователя. На сей раз в голосе Абрама Ефимовича он не заметил того сочувствия и соболезнования, которое присутствовало при предыдущих встречах. Но, тем не менее, своих эмоций, личной неприязни или ненависти к подозреваемому следователь не проявил. Начался допрос.

— На сей раз, Виктор Борисович, вы вызваны в качестве
подозреваемого в совершении убийств обоих родителей и советую
сотрудничать со следствием, ибо чистосердечное признание может
быть учтено в суде при вынесении приговора.
Для начала, расскажи правдиво, какая моральная обстановка была
в вашей семье. В твоих первых показаниях утверждалось, что в
семье всегда присутствовали согласие и покой. Но большинство
свидетелей, которые знали близко вас, говорили, что у тебя с
родителями были очень плохие отношения. Например, мать очень
дурно о тебе отзывалась в разговорах с твоими сверстниками,
знакомыми девушками. Она прямо говорила, что ты не хороший
человек, не достойный её любви. Всячески порочила и обзывала,
а незадолго до смерти сказала тебе: «Уходи из дому».

— Мать действительно меня любила, но в объятиях её материнской
любви мне было трудно дышать. Наши отношения последнее
время очень испортились. Если бы не Тамара, я бы ещё как-то
терпел её давление, но то, что она творила, выводило меня из
равновесия. Мать всячески чернила её, оскорбляла последними
словами : «шлюха», «грязная и беспутная девка», «лентяйка».
Всё это совершенно незаслужено и несправедливо. Она плевала
мне в душу, разрывала моё сердце. Я попросил защиты у отца,
но он категорически отказался меня поддержать. Я пришёл к
выводу, что между нами возникла непреодолимая пропасть.
Получилось так, что родители встали на моём пути. Мы стали
не просто чужими, а врагами. И тогда ко мне пришла крамольная
мысль: «ах, если бы их не стало, умерли оба одновременно».
Эта мысль не угасала, не покидала меня и стала обрастать
Фантазиями. И каждый раз получалось, что есть только один способ
избавиться от их опеки, это их убить. Это страшно представить, но
я стал одержим.

— Скажи, какая необходимость была так спешить с женитьбой? Вам
с Тамарой только по 18 лет, вся жизнь впереди. Прошло бы время,
получили образование, специальность, тогда и родители могли бы
успокоиться и всё могло образумиться .

— Мы очень любим друг друга. Мне хотелось всё время быть там,
где Тамара.

— Гражданин Раскин, вы признаёте, что лично задумали и
совершили убийство своих родителей ? Отвечайте ДА или НЕТ.

— Да задумал, но убивал не я.

— Кто убивал? Кто ваш сообщник?

— Вы напрасно молчите. Сапронович уже даёт показания. Он
утверждает, что убивали мать и отца вы сами, а он только
привёз вас на мотоцикле и вручил в ваши руки свой нож.

— Нет, убивал Сапронович. Я не мог, я был не в силах это сделать.
Когда мы входили на участок, я был, как во сне. Я еле смог
промолвить несколько фраз, чтобы убедить мать открыть дверь.

Преступление, наконец, раскрыто. Никаких сомнений уже не возникало в том, что Виктор Раскин сам , без посторонней помощи, задумал убить своих родителей. Этот замысел он долго вынашивал, искал разные способы приобрести пистолет. Но справиться одному с осуществлением своего преступного замысла ему было непосильно и он привлёк Сапроновича, который сильней его физически и более циничен и хладнокровен. Оба признали своё участие. Но в показаниях каждый из них утверждал, что только соучаствовал, но не наносил удары ножом. Следствию предстояло выяснить доподлинно роль каждого из них в совершённом преступлении.

Очная ставка, проверка показаний на месте и следственный эксперимент с присутствием понятых, постепенно прояснили действия каждого участника убийства и последовательность событий той трагической ночи.

Раскин и Сапронович прибыли в дачный посёлок на мотоцикле. Было очень темно, прихватив с собой фонарь, поднялись на крыльцо дачи. На ноги надели женские чулки, которые Раскин прихватил с собой из дома. Дверь открыть своим ключом не удалось, так как родители, замыкаясь, оставили ключ в замке. Чтобы не создавать шум, Раскину пришлось постучать в окно спальни, где спали родители. Поскольку он пошёл по участку в чулках, на них остались образцы почвы, что дало возможность экспертизе легко определить принадлежность оставленных следов. Когда мать подошла к двери, сын
объяснил свой поздний визит, тем, что серьёзно заболел и нуждается в помощи.

Как только мать открыла, Сапронович моментально нанёс ей первый удар ножом. Она громко закричала, сын с силой зажал ей рот. Поскольку она ещё могла сопротивляться и крикнуть ещё раз, Сапронович продолжал наносить ей удары в живот и грудь.

Раскин, почувствовал последний раз тепло своей матери, когда её кровь ударила ему по коже. Он уже не мог стоять на ногах от ужаса , присел сбоку, держа в дрожащих руках фонарь.

Сапронович спросил, где отец. Ничего не в силах вымолвить, Раскин только направил лучь фонаря в пространство гостинной комнаты, куда в этот миг входил сонный отец. Сопранович накинулся на него, не дав ему понять, что происходит. Когда отец падал, Раскин уже выбежал в сад к выходу.

Сапронович так и не вытащил нож из груди, убедившись, что дело сделано, снял перстень с руки убитой и выскочил к калитке.
Окровавленные чулки сняли с себя перед тем, как взобраться на мотоцикл.

«Ява» заревела от резкого запуска мотора и, разбудив собак на дачных участках и стаи ворон в сосновой роще, убийцы умчались подальше от места преступления.

Сапронович, забежав на несколько минут домой за вещами, уехал в деревню к бабке, а Виктор Раскин продолжал жить в квартире родителей, как ни в чём не бывало, ещё две недели, пока за ним не пришли с арестом.

Судили их в 1966 году в Московском областном суде. Ни один адвокат не согласился защищать убийц. Убитый Борис Семёнович Раскин был известным и уважаемым адвокатом среди коллег. И тогда суд сам назначил защитников. Защитником Виктора Раскина, обвиняемого в убийстве родителей по корыстным мотивам, был назначен Семён Львович Ария. Прокурор потребовал «Высшей меры наказания» обоим обвиняемым.

Семён Львович не высказал в суде сомнений, что на скамье подсудимых сидят подлинные виновники преступления, но построил свою защиту с целью смягчения наказания Раскину, то есть он просил суд наказать Раскина максимальным тюремным сроком, тем самым сохранив ему жизнь. В своей речи адвокат отвергал корыстный мотив своего подзащитного и доказывал, что Раскин сам не наносил удары ножом, поэтому не является исполнителем, а всего лишь соучастником убийств. Он просил суд учесть обстоятельства, которые стали причиной ненависти сына по отношению к родителям. Напоминал о недопустимом давлении на сына с их стороны. Семён Львович Ария хотел сохранить жизнь сыну своего убитого коллеги, которого очень хорошо знал и о котором хранил память.

Суд признал, что убийство совершено Виктором Раскиным не по корыстным мотивам, а на почве личных отношений. Оба подсудимых были приговорены к смертной казни.
Жалобы и ходатайства о помиловании были отклонены. Приговор приведён в исполнение в 1967 году.

При написании повести использована публикация: Семён Львович Ария. «Жизнь адвоката». Москва 2010. (Речь адвоката на процессе.)

Речи адвоката ария

Заведующий адвокатской конторой
Скуратов Александр Николаевич
моб.тел. +79507578790
Кодотел: +7 (47396) 46-770
e-mail: [email protected]

Рожков Юрий Александрович
моб.тел. +79507567330
e-mail: [email protected]

Скуратова Наталья Геннадьевна
моб.тел. +79515494234
e-mail: [email protected]

Убийство родителей

В 1965 г. на даче под Москвой были убиты известный адвокат Раскин Б. С. и его жена. После длительного расследования в убийстве были обвинены их 18-летний сын Виктор с товарищем Сапроновичем. Собранные в деле улики их вины были бесспорны, оба они признали себя виновными.

Защита В. Раскина осуществлялась адвокатом Ария Семеном Львовичем по назначению.

Дело рассматривалось Московским областным судом в 1966 году.

Уважаемые судьи!

Суд возложил на меня обязанность защиты по делу, где эта задача представляет исключительную трудность. Сына обвиняют в убийстве родителей, самых близких ему людей. Если это верно, то вправе ли кто-то защищать его в деле, где само слово «защита» звучит кощунственно? Покойный Борис Семенович был доброжелательным человеком и умным адвокатом. Я знал его. А мне нужно защищать его убийцу. Вправе ли я?

Эти два нравственных вопроса довлеют над защитником Виктора Раскина и превращают выполнение обычной профессиональной обязанности в мучительное бремя, которое нужно нести на себе как крест. И поэтому, несмотря на стремление добросовестно выполнить долг защитника, я боюсь, что не смогу сказать все нужное, и заранее прошу о снисхождении к моей речи.

Внимания заслуживают в деле два вопроса: что именно сделал Виктор Раскин в ходе преступления, и, соответственно, как юридически оценить это, а также почему он это сделал, т. е. как возникло преступление и каковы его мотивы.

Первый вопрос носит технический характер и решение его зависит от обычного, доступного и сторонам и суду анализа доказательств, привычного для всякого опытного судебного работника. О том, кто участвовал в убийстве супругов Раскиных, спора нет. Безупречные доказательства свидетельствуют о том, что на скамье подсудимых сидят действительные виновники. Спор идет о другом: убивал ли сам Виктор Раскин, а если нет, то принял ли он участие непосредственно в нападении на мать, зажимал ли он ей рот, как это утверждает прокурор.

Вот какие соображения может высказать защита по этим двум спорным вопросам картины преступления.

Здесь в суде Сапронович говорит: «Я не убивал, убил своих родителей Раскин моим ножом. Я только был при этом». Считаю, что такое описание действий Раскина не заслуживает доверия и не может быть принято как основа. Мы располагаем убедительными доказательствами того, что супруги Раскины были убиты Сапроновичем, а Виктор Раскин лишь присутствовал при этом. В ряду этих доказательств первое место занимают показания Сапроновича на предварительном следствии, когда он при четырех допросах и на очной ставке с В. Раскиным подробно описывал как именно он в присутствии своего друга заколол ножом обоих супругов.

Это описание преступления объективно подтверждалось многочисленными следами ног Сапроновича на всей длине пластиковой дорожки, т.е. по всему, если можно так сказать, оперативному полю преступления. В то же время следов Виктора Раскина на дорожке нет вообще. Это полностью соответствует показаниям Раскина о том, что он упал в самом начале преступления на пол и более не двигался до бегства с этого страшного места. Мы имеем также четкое заявление Сапроновича о том, что нож применялся один, и что этот нож его. Утверждение Сапроновича о том, что он передал свой нож Раскину, Раскин отрицает, а объективных подтверждений такой передачи нет. К тому же показания Сапроновича на следствии о том, что после нанесения им ударов он отдал нож Раскину, утрачивает всякое значение после его показаний в суде о бегстве Раскина из дома до него, Сапроновича.

Поэтому первый вывод, который позволяет сделать процесс, носит весьма важный характер: Раскин не убивал своих родителей.

Прокурор говорит однако, что Раскин в самом начале преступления набросился на мать, зажал ей рот. Об этом показывал Сапронович на предварительном следствии.

Думаю, что это утверждение не имеет серьезной основы в деле. Показания Сапроновича в той части, где он как-то стремится переложить часть своей вины на чужие плечи, требуют весьма критического отношения. Взвесьте следующие точные сведения. Говорят, что в момент нападения и нанесения ножевых ударов рот Елены Ивановны был зажат рукой сына. Но соседи Московкина, Майнстер и Сухорукова слышали отчаянный крик несчастной женщины, который повторился дважды, пока она не рухнула на пол, они показали суду, что это был не стон, а именно крик. Значит рот ее не был зажат.

Из показаний Сапроновнча на следствии и заключения медиков видно, что убийство Елены Ивановны было делом нескольких секунд. Посмотрите на схему нанесенных ей ранений: они нанесены по всей поверхности груди и брюшины, от правого до левого бока. Значит корпус потерпевшей в краткий миг убийства не заслонялся в какой-либо части чьим-то посторонним телом. А между тем помеха такая была бы неизбежной, если бы Виктор Раскин в этот момент был между матерью и нападавшим Сапроновичем. Прокурор обращает наше внимание на то, что у Елены Ивановны обнаружена ссадина слизистой оболочки правой губы. Это по его мнению след давления руки сына на рот потерпевшей. Между тем медицинская экспертиза на мой вопрос дала заключение, что с учетом повреждения в этом же месте зуба и десны, можно полагать, что ссадина образовалась при падении и ударе лицом о поверхность пола. Прокурор парирует такое объяснение ссылкой на положение трупа: труп лежал на спине, поэтому удара лицом о пол быть не могло. Полагаю, что и это неверно. На верхней поверхности бедра и животе трупа при осмотре места происшествия отмечен тонкий след серой пыли с едва различимым рубчатым рисунком, похожим на фактуру лежавшего рядом плетеного коврика. Поэтому думаю, что Елена Ивановна упала вначале лицом вниз, а затем перевернулась на спину.

Читайте так же:  Осаго без то форум

Считаю поэтому, что никаких убедительных данных о том, что Виктор Раскин зажал матери рот, мы не имеем.

Что же касается нападения на отца, то в этом Раскин и не обвиняется, отец даже по тексту обвинительного заключения подвергся насилию только со стороны Сапроновича.

Итак, роль Виктора Раскина состояла в том, что он содействовал убийце, принеся надетые ими на ноги чулки, и обеспечив ему свободный доступ в дачу.

Как известно, подобная роль не соответствует понятию исполнителя преступления и потому Виктора Раскина нужно считать не исполнителем, а соучастником убийства, и действия его квалифицировать по ст. 17 УК.

Есть у защиты еще одно соображение, относящееся к юридической оценке дела: представляется неосновательной квалификация преступления Раскина по признаку особой жестокости. Если мы будем оперировать мерками морали, тогда следует согласиться, что всякое убийство близкого человека свидетельствует о жестокости. Но мы юристы, а юридический критерий более узок, чем критерий моральный. Он сформулирован в известном вам руководящем указании Верховного суда СССР и звучит так: отягчающий признак особой жестокости лишь там, где убийца проявил стремление причинить особые страдания своей жертве.

Этого признака здесь нет, т.к. убийство, по свидетельству медиков, совершенно чрезвычайно быстро. Что же касается множественности ножевых ударов, то никакого сговора о числе ударов между Раскиным и Сапроновичем не установлено, договорились убить, а как это было сделано, это уже свидетельство темной энергии, клокотавшей в Сапроновиче. В правовом плане относить это на счет Раскина нельзя.

Вот те выводы о юридической оценке преступления В. Раскина, которые я позволю себе предложить суду.

На этом и заканчивается простая, не представляющая особых трудностей юридическая часть анализа. Теперь нужно перейти к вопросу, представляющему наибольшую сложность: почему 18-летний юнец решился на это страшное дело?

В ряду преступлений, вызывающих в нас гнев и возмущение, но как-то объясняемых взрывом человеческих страстей и эмоций, пусть низменных и отталкивающих, но понятных, изредка немым для нашего разума пятном всплывает поступок, противоречащий всем законам, божеским и человеческим, вызывающий у нас дрожь полной своей непонятностью, как молния у первобытного человека.

С робостью приступаю я к попытке осветить эту сторону дела. С робостью, т.к. из всех областей познания самая сложная, самая туманная и закрытая — душа человеческая, а самая слабая из наук — наука о движениях души, психология. Так было, есть и долго будет: чужая душа — потемки. Но мы не можем пройти мимо и просто сказать — страшно и непонятно. Нужно хотя бы попытаться приподнять эту завесу и понять причины преступления.

В обвинительном заключении сухим канцелярским слогом написано: «Преступление совершено из корыстных побуждений». Я думаю, что это слишком примитивно. Даже если бы мы имели дело с отпетым человеком, которого прирожденная жестокость или преступная среда, отрицание всех нравственных начал превратили в одинокого волка, рыщущего среди людей в поисках поживы, то и для него убийство из корысти своих родителей, было бы из ряда вон выходящим злодейством. А здесь ничего похожего на волка, здесь просто мальчишка, только что перешагнувший порог своего детства и ничем не выделявшийся из ряда своих пытливых и добрых сверстников. Посмотрите как характеризуют Виктора люди, близко знавшие эту семью. Вот его тетя Холмогорова, сестра Елены Ивановны: «Виктор бы обычным мальчиком, никогда не отличался злобностью или жестокостью, был любознателен и приветлив». Лидина-Альперович, близкий семье человек: «Виктор был хорошим, ласковым сыном». Кучеровский, сосед: «Теплый и заботливый сын». Высоцкая: «Произвел на меня впечатление вежливого и хорошего мальчика». Разительное несоответствие между человеческим обликом Виктора Раскина и совершенным преступлением заставляет нас серьезно усомниться, чтобы он действовал из примитивного стремления поживиться добром своих родителей. Нет, тут что-то другое и что-то посильнее корысти.

Нас поражает убийство родителей, т. к. здесь чудится нам измена самой природе, естеству человека. Но ведь он человек. И значит к моменту убийства уже не видел в родителях ни матери, ни отца. И были они уже в его глазах не просто чужими, а злейшими врагами.

Как могли они стать врагами, эти самые близкие друг другу люди?

Давайте вспомним, как развивались их отношения. Раскины любили своего сына. Но можно по-разному любить детей. Можно разумно, меняя отношения к ребенку, заботу о нем с переменой возраста. Тогда родители постепенно становятся друзьями, советчиками подрастающего человека. Можно неразумно, цепляясь за свою власть над ребенком и тогда, когда он давно уже не ребенок и когда власть эта становится нестерпимым ярмом для юноши или девушки. Разве не знаем мы девушек, которые выходят замуж без любви только для того, чтобы уйти из-под деспотичной власти родителей. Разве не знаем мы людей, чье личное счастье, уже устроенное, было разбито деспотичным и неразумным вмешательством родителей?

Елена Ивановна любила сына неразумной любовью, беспредельной и мучительной, но неразумной. В значительной степени это объяснялось свойствами ее характера. Несмотря на то, что о мертвых принято говорить хорошо или молчать, свидетели, знавшие Елену Ивановну, нарисовали нам облик женщины властной и довольно грубой, истеричной, способной незаслуженно обидеть человека, не щадившей самолюбия ни мужа своего, ни сына. Раузина, супруги Косачевские, Маркова и другие рассказали вам о поступках Елены Ивановны, которые достаточно ярко характеризуют ее натуру и ее упорное стремление сохранить неограниченную власть над сыном и тогда, когда он давно уже обладал способностью самостоятельно мыслить и направлять свою жизнь. Такие отношения приводили к частым конфликтам, в каждом из которых Виктор отстаивал свое мнение от ошибочных нападок матери. Жизнь в каждом из этих случаев показывала, что мать неправа. Это постепенно вырабатывало в юноше внутренний протест против постоянной опеки, назиданий и скандалов, и вместе с этим протестом постепенно росла отчужденность. Вы знаете о том, что вопреки воле родителей, он перешел в вечернюю школу, чтобы сэкономить год учебы, вы знаете о том, что вопреки воле родителей он приобрел параллельно с учебой рабочую профессию и стал зарабатывать себе на жизнь. Неповиновение сына вызывало у. Елены Ивановны бурный протест даже тогда, когда он оказывался прав. К концу 1964 года стена взаимного непонимания разделяла родителей и сына настолько, что в отношениях их появился холодок, заметный даже окружающим.

В обвинительном заключении объяснения Виктора о том, как сложились его отношения с родными, не принимаются во внимание, они не укладываются в версию обвинения. Но посмотрите, как в стенограмме одного из первых допросов, когда Виктор еще не признавал своей вины и утверждал, что в семье царили мир и покой, следователь сам оценивает данные о ситуации в семье. Я зачитаю вам только текст вопросов следователя.

Вопрос: «Вот, Виктор Борисович, я беседовал со многими людьми, которые знали вашу семью и впечатление от этих бесед было такое: очень испорченные отношения с родителями, особенно в последнее время. причем рассказывали, что мать сообщала вашим знакомым девушкам, что вы нехороший человек».

Ответ Раскина:». Мне очень тяжело было в отношениях с матерью, хотя единственный человек, которого она любила, это был я».

Вопрос: «Выясняется другое отношение, особой любви с ее стороны не было. Она тебе говорила: «У ходи из дому». Мать тебя всячески порочила, обзывала».

Вот как в вопросах следствия проявляется оценка отношений Виктора с родителями.

Весной в его жизнь вошла любовь. Он говорит: «Если б не Тамара, ничего этого бы не было». Обвинитель не верит в эту горестную фразу. И действительно, мы видели ее здесь, эту Тамару. Не назовешь ее красоткой. Серьезная, хрупкая и маленькая, как Джульетта. А вот полюбил, и стала она для него самой красивой, самой лучшей и самой нужной на свете. Мой коллега по защите с позиции своей разумной и рассудочной практичности спрашивает ее здесь в суде: «А какая надобность была так рано жениться?» И с высоты своей юности, с которой далеко внизу еще остаются расчетливость и резон, она отвечает ему: «Мы любили друг друга». Для нее это исчерпывающий довод.

Юность, прекрасная горная страна чувств. Только в этой стране возможны такие ошеломляюще высокие, поражающие нас страхом и восхищением вершины, как подвиг Матросова. Но именно там возможны и такие бездонные черные провалы, как это преступление.

К сожалению, мы с вами давно ушли из этой страны и меряем все своей мерой, мерой степных людей, у которых не чувство, а рассудок определяет возможность поступков. И быть может потому мы не верим, что чувство способно толкнуть на такой страшный шаг, и стараемся найти резон, корысть в побудительных причинах преступления.

Он любил, и думаю, что это была не просто страсть, которую нужно утолить. Это была любовь, когда знаешь, что не просто спать, а дышать и жить дальше можно только рядом с этой женщиной и только для нее. В показаниях Раскина есть одна характерная фраза: «Мне все время хотелось быть там, где Тамара». Это очень точно сказано. Сравните эту фразу с фразой Бальзака, большого знатока человеческих душ: «Мы любим женщин за счастье жить рядом с ними». И вот он совершенно точно знал, что жить дальше сможет только для нее, что рядом с ней он будет счастлив, а вдали несчастлив. И так на всю жизнь.

В этом самом главном и самом важном на всю жизнь, как ему казалось, вопросе родители встали на его пути. Отец просто и категорически сказал «нет», а мать всячески чернила и его и Тамару, и это было особенно болезненно и непереносимо. Елена Ивановна избрала именно такой путь для того, чтобы оттолкнуть этих юнцов друг от друга, она настраивала против Тамары всех знакомых, наделяя ее чертами ленивой, грязной и беспутной «девки». А мы знаем теперь, что ничего похожего в Тамаре не было. Вы помните показания родных и соседей о действиях и разговорах Елены Ивановны. Иначе как «шлюха», «девка», она ее не называла. А слова эти для Виктора были равносильны плевкам в душу, оскорблению божества. И тогда он понял, что перед ним не просто чужие люди, а враги. Вот здесь впервые появляется мысль: «ах, если бы они умерли». Я думаю, что он ужаснулся, когда мысль эта появилась впервые, но она возвращалась снова и снова, потому что он не видел выхода из создавшегося тупика.

Нас поражает не то, что происходило с ним до сих пор, а то, что он не оттолкнул от себя эту ужасную мысль, что она укоренилась и превратилась в стремление. Это было возможно лишь при условии, что ценность человеческой жизни в его глазах была не слишком велика, а лишение жизни, как средство достижения цели, в принципе возможно. Откуда сие у молодого человека? Человек не рождается с такими взглядами на ценность жизни. Только социальные влияния могут поселить в сознании человека мысль о принципиальной допустимости убийства, как средстве достижения цели. И такие влияния, такие ветры бродили по нашей эпохе. Мы живем на тесной планете, которая все больше начинает походить на коммунальную квартиру. И на этой планете родилась среди людей нечеловеческая, звериная идеология фашизма. Она обесценивала человеческую жизнь, она учила: «не труд, не творчество, а убийство и насилие являются единственным полноценным способом устранения препятствий на пути к счастью». Фашизма нет. А его идеология? Ее ведь не уничтожишь силой оружия. Ее семена остались, и западные ветры разносят их. А мы живем на тесной планете.

Не все хорошо было и у нас дома. Уже на веку нынешнего поколения мы узнали, что есть такой термин, культ личности, и что скрывается за этими скромными на вид словами. Мы узнали, что смерть обращалась против своих же, самых близких и ни в чем не виновных людей из соображений мнимой целесообразности. В абсолютном своем большинстве наш народ правильно отнесся к этому социальному явлению, как к уродливому вывиху, который нужно было и можно исцелить. Но у кого-то эта информация могла породить неверие, а кое у кого и веру, веру в зло, в ого действенность, в его принципиальную допустимость для достижения цели.

И вот, когда нужно взвешивать почему этот 18-летний юнец не отшатнулся от мысли «ах, если бы они умерли», почему эта мысль укрепилась в нем и повела к преступлению — спишите с его счета львиную долю причин и запишите ее на счет общества.

Для характеристики Раскина обвинитель обращает ваше внимание на то, что он давно уже пытался приобрести пистолет, а найти его никак не мог. Возможно. Но убийство совершено ножом, который можно было приобрести без труда. Следовательно, дело было не в отсутствии оружия, а в неспособности Виктора Раскина самому совершить убийство.

И лишь когда появляется человек, способный это сделать и предлагающий свои услуги, Виктор Раскин становится его попутчиком на преступном пути, ведущем к трагической развязке. Почему Сапронович с такой легкостью согласился совершить убийство, остается совершенно непонятным по делу, однако объяснять это не моя задача, это выходит за рамки поля моей работы. Есть в показаниях Раскина фраза: «Когда мы шли туда, я был, как во сне». Могу поверить в это. С момента, когда Сапронович выразил не то согласие, не то желание совершить убийство, он начал разворачиваться, как сильная пружина, неодолимо двигаясь к цели, действуя с поразительной энергией и хладнокровием. Я верю также, что с самого начала этого страшного акта Виктор Раскин упал на колени возле тела матери, что ноги не держали его. Он сделан из другого теста. Именно поэтому все, знавшие его до преступления, свидетели в прямой форме заявили суду, что не верят в виновность Раскина, считают его неспособным на преступление.

Читайте так же:  Страховка авто при въезде в россию из казахстана цена

Обвинитель говорит, что Раскин действовал из корысти. Но посмотрите, куда бросается он после преступления. Разве он бросился за тем, чтобы сорвать имущественные плоды злодейства? Оказывается нет, он проявляет полное безразличие к деньгам, и тетя Зинаида Ивановна случайно находит облигации отца, почти открыто лежавшие в квартире, где Виктор жил две недели после убийства. Он принимает меры к тому, чтобы перевести на имя сестры Люфановой дачу отца, в которой не нуждается. В чем же видит он цель убийства, куда он бросается, чтобы использовать его результат? Уже через неделю он спешит в ЗАГС, чтобы подать туда свидетельства о смерти родителей и заявление о регистрации брака с Тамарой. Их свадьба была назначена на 20-е августа, но за несколько дней до этого желанного дня он был арестован.

Вот так во вне, в поведении Раскина после преступления проявилась его подлинная цель. Нет, это не корысть. Поэтому нужно отказаться от обвинения Раскина в корыстных мотивах убийства. Я должен теперь просить Вас о сохранении Раскину жизни, о том, чтобы вы не последовали призыву прокурора. Иначе, если я не буду просить вас об этом, то зачем же защитник в этом деле? Но Виктор Раскин сам не знает, что лучше для него теперь: жить или умереть. Так сказал он врачам-психиатрам, так сказал он и суду. Не знаю этого и я, так как страшна будет его жизнь, если она будет ему оставлена. До конца дней своих он будет отверженным, до конца дней своих будет сгибаться под гнетом вины, которой нет прощения.

Но вот что приходит мне на ум. Мы любим своих детей, потому что они наше продолжение, наше бессмертие, умирая, мы продолжаем жить в них. Супруги Раскины убиты, но они продолжают жить в своем сыне. Казнить его — значит пресечь все, что еще осталось от них на свете. И потому я думаю, что если бы они могли вымолвить здесь хоть слово, это было бы слово мольбы о сохранении жизни подсудимому Раскину. Потому что это единственный сын их.

Прислушайтесь к этой безмолвной мольбе.

* Приговором было признано, что убийство совершено не по корыстным мотивам, а на почве личных отношений, но с особой жестокостью. Оба подсудимых были осуждены к смертной казни. Жалобы и ходатайства о помиловании были отклонены. Приговор приведен в исполнение в 1967 году.

Адвокат Семён Львович Ария

Семён Львович Ария – советский и российский адвокат, в практике были также и гражданские дела.

Семен Львович родился 28 декабря 1922 г. в городе Енакиево Донецкой области. Его детские годы прошли в Харькове. Поле школы начал получать инженерное образование, но с наступлением Великой Отечественной войны был призван в ряды Красной Армии. Служил сначала в танковых войсках, затем был разведчиком. За время войны получил два ранения.

В 1947 г. экстерном окончил Московский юридический институт. В 1948 г. становится членом Московской областной адвокатской палаты. Работал на уголовных и политических процессах.

Он защищал нескольких диссидентов в советское время. В 1968 г. участвовал в деле диссидентов А. И. Гинзбурга и Ю. Т. Галанскова, его подзащитной была В. Лашкова, которая печатала их статьи (набирала текст на машинке). В 1970 г. он был адвокатом одного из евреев, угнавших самолет после того, как им отказали в возможности эмигрировать в Израиль. Хотя его подзащитному дали 15 лет, Арии удалось отправить дело в кассационную инстанцию и снизить срок до 12 лет.

В разное время он был защитником академика Андрея Сахарова, режиссера Ролана Быкова, актеров Натальи Фатеевой, Василия Ливанова, олигарха Бориса Березовского и других.

В 1983 г. актриса Валентина Малявина, сыгравшая в фильме режиссера А. Тарковского «Иваново детство», сказке «Король-олень» была приговорена к 9 годам тюрьмы за убийство сожителя актера С. Жданько. Ария был адвокатом на втором суде, и отстаивал версию о самоубийстве актера. В результате приговор поменяли на 5 лет, а в 1988 г. она была освобождена по амнистии.

Во время одного из дел добился признания бытовых предметов и зубных протезов из драгоценных металлов не относящимися к валютным ценностям, благодаря чему его подзащитная – зубной врач-протезист, обвинявшаяся в валютных операциях с золотом, была оправдана.

В 1986 г. ему было присвоено звание Заслуженного юриста РСФСР.

Судебные речи Арии входят в некоторые учебники по судебному ораторскому искусству.

Умер Семен Львович 24 ноября 2013 г. в Москве, похоронен на Введенском кладбище.

Правила жизни Семена Арии

24 ноября в Москве на 91-м году жизни скончался известный адвокат, заслуженный юрист РФ Семен Ария. В разные годы его подзащитными были Роман Кармен, Андрей Сахаров, Ролан Быков, Петр Якир, Василий Ливанов, Наталья Фатеева, Борис Березовский. Он также представлял интересы председателя Президиума Верховного совета Узбекистана, известных следователей и адвокатов, диссидентов 60-70-х годов, крупных финансистов и хозяйственников.

Арию, с легкой руки журналистки Ольги Чайковской, называли «маршалом адвокатуры», а коллеги прибавили к этому званию еще и титул «патриция адвокатуры». Он — единственный в России адвокат, награжденный за профессиональную деятельность орденом Почета. Ария также удостоен золотой медали имени Ф.Н. Плевако (1997), а еще при жизни Арии Адвокатская палата Моковской области учредила медаль его имени, которая вручается раз в три года за выдающийся вклад в повышение престижа адвокатуры и служение во благо России. Именем Семена Арии названа звезда в созвездии Козерога.

«Право.Ru» представляет правила жизни знаменитого адвоката, составленные из его собственных высказываний.

В последних классах школы читал сборники с речами дореволюционных адвокатов. Читал взахлеб. Они производили очень сильное впечатление. И верил, что со временем обязательно свяжу свою жизнь с юриспруденцией. 2006, журнал «Российский адвокат

Никогда не был и не считал себя маршалом адвокатуры, но мнение Ольги Георгиевны [журналистка Чайковская. — прим. «Право.Ru»] мне приятно. Думаю, если бы кошку назвали Маршалом, ей бы тоже было бы приятно. 2006, журнал «Российский адвокат»

Когда был подростком, то верил не задумываясь. Прозрение пришло потом, когда понял, что лозунги не соответствуют действительности. 2002, из интервью, опубликованного в книге Владимира Нузова «Разговоры вполголоса» [На вопрос об отношении к коммунизму]

Находясь в КПСС, я себя рабом не чувствовал. Одно могу сказать точно: расставание прошло без слез с обеих сторон. 2006, журнал «Российский адвокат»

В мировой литературе много имен, которые оказали на меня глубокое воздействие. Вот стоит у меня на полке книга «Жизнь 12 цезарей» (Гай Светоний Транквилл). Полторы тысячи лет назад написано, а переиздают без остановки, читаешь, как детективный роман. Вот стоит Иосиф Флавий, два тома, «Иудейские древности». Я увлечен личностью Бонапарта, это поразительная личность. Я очень люблю Тютчева, всегда, когда езжу в отпуск, беру с собой его стихи. Что касается литераторов-прозаиков, которые мне были доступны, то я люблю Толстого, Чехова, вообще трудно перечислить всех, поскольку человеческая культура создала целую плеяду гениев, формирующих культуру цивилизации. 2004, журнал «Российский адвокат»

Подсознательно всегда понимал — это война, можно и погибнуть. 2006, журнал «Российский адвокат»

Те, кто вернулся с войны, возвращались либо фаталистами, либо с верой в Бога. Нигде перст Судьбы не обнаруживался столь наглядно, столь жестко и неотвратимо, как там. Мне довелось это испытать на себе, и не раз. 2010, «Про войну»

Я прожил [жизнь] в двух ипостасях: как солдат и как адвокат. Солдатская часть была недолгой, всего пять лет. Но четыре из них пришлись на большую войну и потому запомнились почти каждым днем, который удалось прожить. Вся остальная, адвокатская часть была подарком судьбы хотя бы уже потому, что живым вернулся из части первой. Ария С.Л. Жизнь адвоката. Издание 3-е, дополненное и исправленное. — М.: Американская ассоциация юристов, 2010.— 490 стр. (из серии: Выдающиеся юристы).

[Первое дело] припоминаю очень смутно. Дело рассматривалось в Дмитрове (Московская область.- «Право.Ru»). Все выглядело просто позорно. Меня, так называемого адвоката, трясло, боялся сказать лишнее слово, пугался судьи… Гражданское дело я проиграл, причем с треском. 2006, журнал «Российский адвокат»

О сути адвокатуры

Общепринято: адвокат обязан использовать все законные средства для защиты интересов клиента. Но требования нравственности шире рамок закона. И потому средства защиты должны быть не только законными, но и нравственно безупречными. Клиенту в большинстве случаев безразлично, какими средствами адвокат добьется нужного результата. Но нам и корпорации это не безразлично. 1995, из выступления на конференции адвокатов в Санкт-Петербурге

Нет идеальных людей. В каждом из нас, если копнуть, притаилось что-нибудь дурное. Разве не знаем мы среди своих коллег лентяев, халтурщиков, эгоистов, хамов? Но хуже всего дефицит чести, непорядочность. Поэтому — не совершать ничего сомнительного! Подобный поступок неизбежно — повторяю, неизбежно! — рано или несколько позже станет известен и навсегда погубит репутацию, а с нею и карьеру адвоката. 1995, из выступления на конференции адвокатов в Санкт-Петербурге

В условиях нормального, непредвзятого правосудия задача адвоката — выявить все оправдывающие или смягчающие обстоятельства случившегося и тем самым способствовать вынесению законного и обоснованного судебного решения. 2002, из интервью, опубликованного в книге Владимира Нузова «Разговоры вполголоса»

Наибольшее количество судебных процессов касается обвинений, которые государство предъявляет личности, вот в этом противостоянии личность должна иметь рядом советчика и защитника, вот в этом и есть суть адвокатуры. Ария С.Л. Жизнь адвоката.

В свое время, когда по оплошности Министерства юстиции в стране расцвели так называемые параллельные коллегии, мне довелось позвонить в одну из них. Автоответчик бодрым голосом сказал: «Вы набрали номер адвокатской коллегии «Канон». Если у вас есть деньги, говорите после длинного сигнала». К сожалению, это далеко не единственный пример использования адвокатуры случайными людьми, глубоко чуждыми духу и социальным целям этого необходимого правосудию и угодного людям института. Ария С.Л. Жизнь адвоката.

В качестве адвоката мне довелось защищать — и подчас весьма успешно облегчая их участь, — лиц, решительно не принятых в приличном обществе, и даже настоящих шпионов. Мне довелось, и тоже подчас успешно, защищать людей, обвиненных государством по ошибке или сознательно в не совершенных ими злодеяниях. Ария С.Л. Жизнь адвоката.

Желаешь ты этого или не желаешь, а процесс воскрешается в памяти, причем со всеми подробностями, в ушах звучат слова обвинения, видишь испуганные глаза подзащитного, по нескольку раз, словно на магнитофоне, прокручиваешь собственные речи… Может, если бы тот или другой факт преподнес иначе, глядишь, судья внял бы твоему доводу и вынес более мягкое решение. 2006, журнал «Российский адвокат»

О защите диссидентов

По общеуголовным делам работать можно было совершенно спокойно, дела разрешались зачастую правильно, исправлялись грубые ошибки, можно было смело защищать и произносить довольно рискованные речи. А вот по делам с политической подкладкой, там, где начинались дела об антисоветской агитации, нужно было быть очень осторожными и аккуратными. 2010, из интервью сотрудникам представительства Американской ассоциации юристов в РФ

Ко мне обращались родственники и друзья диссидентов, потому что к тому времени в своей области я имел уже определенный опыт и известность. Эти дела были чрезвычайно интересны с профессиональной точки зрения. Словно хождение по высоко поднятому канату. Ария С.Л. Жизнь адвоката.

Круг адвокатов, принимавших на себя защиту по делам диссидентов, был предельно узок. Причины этого не нуждаются в пояснениях. Что же побуждало нас соглашаться на участие в этих политических спектаклях, проходивших под строжайшим надзором КГБ и ЦК КПСС и по их сценариям? Всех нас приглашали для защиты друзья или родные обвиняемых, что позволяло узникам чувствовать рядом плечо и иметь средство общения с волей. Мы были к тому же теми единственными образованными юристами, которым государство, скрипнув зубами, вынужденно позволяло противодействовать карательной машине, публично указывать на несостоятельность обвинения и тем самым демонстрировать, что происходит расправа. 2010, «Записки адвоката»

Защита [диссидентов] не была формальной. Несмотря на то что она была жестко ограничена правовыми вопросами дела, даже в этих рамках она осуществлялась нами достаточно активно и настойчиво. Выбор точной границы, за которой начиналась поддержка политических взглядов подсудимых (а вместе с нею и конец адвокатской карьеры), был доступен только опытным профессионалам, хорошо владевшим к тому же и гибким русским, и эзоповым языком. 2010, «Записки адвоката»

Для Бориса Золотухина его речь в защиту [Александра] Гинзбурга имела драматические последствия. Тотчас после нее был объявлен краткий перерыв, и он стоял сильно побледневший, потупив лаза. Я подошел и спросил, что с ним. Он удрученно сказал: «Меня в одном месте понесло. я отступил от плана». Он оказался прав. Когда изложение его речи было опубликовано в одной из западных газет (источник остался для меня загадкой), его исключили из партии и из коллегии адвокатов. 2010, «Записки адвоката»

Председательствовал судья Лев Миронов, оставивший по себе тяжелую память. Процесс [по делу Юрия Галанскова, Александра Гинзбурга, Алексея Добровольского и Веры Лашковой, которые открыто протестовали против приговора писателям-диссидентам Андрею Синявскому и Юлию Даниелю в 1967 г.] он вел, всячески демонстрируя отсутствие каких-либо прав у подсудимых, а также острый дефицит времени у себя лично. Ни одному из подсудимых не была дана возможность связно изложить свои объяснения относительно вмененной им диверсии мысли. Миронов был груб и пренебрежителен не только с ними, но и со свидетелями. 2010, «Записки адвоката»

О процессуальных противниках и об эмоциях адвоката

Уважительный тон обязателен для адвоката и при необходимости критики позиций процессуальных противников, в первую очередь прокуроров. Профессор Харьковского университета Л.Е. Владимиров в начале века опубликовал книгу «Адвокатус милес» («Воинствующий адвокат»). Он призывал в ней: «Рвите в речах своих в клочья доводы противников и с хохотом бросайте их на ветер!» Полагаю, адвокат не извлечет пользы делу из такой методики. Критика противника будет куда действенней, если она будет спокойной и аргументированной, то есть этичной. Судебный оратор может стремиться вызывать чувства у судей, но не демонстрировать собственные. Ария С.Л. Жизнь адвоката.

Считаю, что адвокат вправе руководствоваться собственными эмоциями, но если он принял защиту, обязан сделать все возможное и невозможное, чтобы выполнить свою миссию. 2006, журнал «Российский адвокат» [На вопрос, имеет ли право адвокат в работе с клиентом руководствоваться собственными симпатиями и антипатиями?]

К понятию профессионализма относится и владение эмоциями при публичном выступлении. Сдержанная, ненавязчивая манера речи, когда оратор как бы делится с судьями своими мыслями о деле, о связанных с ним нравственных и правовых проблемах, помогает адвокату быть понятым и найти сочувствие надежнее, чем любой другой тон выступления Ария С.Л. Жизнь адвоката.

О высшей мере наказания в отношении подзащитных

За всю мою долгую адвокатскую жизнь было только два случая, когда моих подзащитных приговорили к высшей мере, Виктора Раскина и Палиева. Палиев был директором магазина «Таджикистан». Ему инкриминировали крупное хищение. Я обращался во все конституционные инстанции, и дело кончилось тем, что ему заменили высшую меру в порядке помилования. 2006, журнал «Российский адвокат» [Дело Палиева, обвиняемого в особо крупных хищениях, спекуляции валютными ценностями и товарами, в получении взяток, подлогах документов рассматривал в 1974 г. ВС РСФСР в первой инстанции]

Дело Палиева относится к той категории, где возможность просьбы обвинителя о смертной казни отнюдь не очевидна. Мы так и не знали до конца, что попросит прокурор. Это не то дело, где наше нравственное чувство заранее шепчет: тут нужно казнить, этот человек не вправе жить на свете. Правда, закон говорит: можно и казнить. Но давно уже не применяли по хозяйственным делам такое наказание… Здесь старый и больной подсудимый… В обвинительном заключении отмечены смягчающие обстоятельства… Словом, сомневались весьма, чтобы был такой запрос обвинителя. Ария С.Л. Жизнь адвоката.

Суд возложил на меня обязанность защиты по делу, где эта задача представляет исключительную трудность. Сына обвиняют в убийстве родителей, самых близких ему людей. Если это верно, то вправе ли кто-то защищать его в деле, где само слово «защита» звучит кощунственно? Покойный Борис Семенович [Раскин] был доброжелательным человеком и умным адвокатом. Я знал его. А мне нужно защищать его убийцу. Вправе ли я? Эти два нравственных вопроса довлеют над защитником [по назначению] Виктора Раскина и превращают выполнение обычной профессиональной обязанности в мучительное бремя, которое нужно нести на себе как крест. И поэтому, несмотря на стремление добросовестно выполнить долг защитника, я боюсь, что не смогу сказать все нужное, и заранее прошу о снисхождении к моей речи. Выступление в ходе прений сторон в Мособлсуде в 1966 г.

Мы любим своих детей, потому что они наше продолжение, наше бессмертие, умирая, мы продолжаем жить в них. Супруги Раскины убиты, но они продолжают жить в своем сыне. Казнить его — значит пресечь все, что еще осталось от них на свете. И потому я думаю, что если бы они могли вымолвить здесь хоть слово, это было бы слово мольбы о сохранении жизни подсудимому Раскину. Потому что это единственный сын их. Прислушайтесь к этой безмолвной мольбе. Выступление в ходе прений сторон в Мособлсуде в 1966 г. [Адвокат убедил суд, что убийство совершено не по корыстным мотивам, а на почве личных отношений, однако суд признал, что оно совершенно с особой жестокостью и Раскин был осужден к смертной казни. Кассационные жалобы на приговор и ходатайство о помиловании были отклонены. Приговор приведен в исполнение в 1967 г.]

Я знал адвоката, которого приговорили к расстрелу за вредительство в правосудии, но не успели расстрелять, поскольку умер Сталин, это был Ицков. Это была очень интересная личность, единственный человек, который участвовал в политических процессах. Он говорил в суде: «Это дело создано врагами партии и советского государства». Его освободили, реабилитировали и восстановили в адвокатуре. На общем собрании городской коллегии адвокатов, когда на трибуну поднимался Ицков, все дрожали, заранее зная, что он будет говорить. Выходя на трибуну, он говорил буквально следующее: «Вот тут сидит в президиуме заместитель министра юстиции такой-то, вы посмотрите, как он сидит, как он по-хозяйски заложил ногу за ногу, каким хозяином он тут себя чувствует». И заместитель министра тут же весь сжимался. 2004, журнал «Российский адвокат»

Читайте так же:  Как оформить документы при продаже автомобиля по новым правилам

Пару лет назад весьма известный московский адвокат в популярном журнале следующим образом одобрительно отозвался о себе: «Если нужные клиенту доказательства находятся в отхожей яме, а у меня связаны руки, то я достану их зубами». После такой информации он, быть может, и приобретет еще большую известность, но стоит ли ради этого так унижать себя и свою профессию? 1995, из выступления на конференции адвокатов в Санкт-Петербурге

Мне кажется, адвокат Плиев сделал не все, что следовало. Если верить газетам, он молчал на всем протяжении процесса и лишь в конце произнес некую речь, т. е. был пассивен. Если это так, то защиты не было. А сказать-то защитнику было что. Конечно, там требовалось немалое мужество. Но если решился на эту труднейшую роль, то нужно работать. По своей силе это могла быть шекспировская защита, нужно было только найти правильные ходы, чтобы тебя самого не схватили за глотку. Плиев должен был объяснять поведение своего подзащитного. Почему он пошел на это смертельное для него самого дело, заведомо зная, каков будет конец. По своему драматическому накалу эта защита могла бы потрясти слушателей. И это не значит, что адвокат своей речью спас бы обвиняемому жизнь, но он выполнил бы свой долг, объяснив суду внутренние побудительные причины, толкнувшие подзащитного на этот шаг. Плиев ничего не сделал. Конечно, можно только предположить, он боялся упреков коллег, земляков, но если боишься, не берись. май 2006, журнал «Российский адвокат» (Речь об осетинском адвокате Альберте Плиеве, который по назначению защищал Нурпаши Кулаева, единственного из террористов оставшегося в живых после захвата заложников в школе города Беслана.)

Первым из дел о государственных преступлениях, в которых мне довелось участвовать (1956 г.), было дело Завиркина и Тарасова (Франц Завиркин обвинялся он в измене родине и шпионаже: «выдал» гостю-иностранцу оборонный профиль примыкавшего к его дому учреждения, а заодно и в хранении антисоветской литературы. Тарасов привлекался как соучастник). Я защищал Завиркина, а 17-летнего Тарасова — адвокат Б., в прошлом заместитель председателя Мосгорсуда, седой задумчивый человек. Так, задумчиво, он и вел защиту. Мой коллега, адвокат Б., сказал мне после оглашения приговора (Завиркин — 10 лет лишения свободы, Тарасов — семь лет): «Вы еще молоды, я — прожил жизнь и знаю ее лучше вас. Я говорю вам: не подавайте жалобу на приговор, думайте прежде всего о себе. Они там [в КГБ] не любят, когда жалуются, порочат их работу». Этот запуганный человек так и поступил — жалобы не подал. Я пренебрег советом коллеги и жалобу подал, причем достаточно полную, чтобы в мягкой форме изложить все, что думаю о приговоре. 2010, «Записки адвоката» [Приговор был отменен, а дело, подвергнутое в определении критике, далеко вышедшей за рамки жалобы, возвращено на доследование. Оно вернулось впоследствии в суд, но уже без обвинения в измене и шпионаже. За антисоветскую литературу Завиркин получил 3 года, Тарасов был освобожден].

В закрытом судебном заседании рассматривается дело о мужеложестве (многие десятки лет оно было уголовно наказуемым). Подсудимые — их пятеро — и полтора десятка свидетелей на протяжении нескольких дней детально повествуют о разнообразных половых актах, которые совершались с ними или при них. Адвокат Л. свою защитительную речь в прениях начинает с призыва к партийному взгляду на дело: «Граждане судьи! Я считаю, что мы должны посмотреть на это дело сквозь призму решений XXIII съезда КПСС!» Мой коллега сердито бормочет мне: «Ну, знаете! Такого здесь наслушались — так ему еще и сквозь призму надо…» 2010 «Судебные диалоги»

Об адвокатском гонораре

Гонорар его [адвоката] тоже интересует, это не пустяк. Но, когда начинается работа, он забывает о гонораре и вживается в дело. 2006, журнал «Российский адвокат»

Умеренность и щепетильность в гонорарных вопросах не обеднят адвоката. Англичане говорят: «Не в деньгах счастье, но в них что-то есть…» Это фактор, с этим трудно спорить. Но присмотритесь, кто перед вами. И помните, по возможности, что адвокатура не просто средство кормления, как полагают подчас, а «служение общественное» (А.Ф.Кони). Ария С.Л. Жизнь адвоката. Издание 3-е, дополненное и исправленное. — М.: Американская ассоциация юристов, 2010.— 490 стр. (из серии: Выдающиеся юристы).

Об обвинительном уклоне в российских судах

Обвинительный уклон существует, это факт неоспоримый. Причем грубый обвинительный уклон. И те меры, которые предпринимаются по совершенствованию [судебной] системы, никакого отношения к обвинительному уклону не имеют. Овинительный уклон — это настрой, тенденция, он в России всегда был и будет. На память приходит анекдот о том, что «когда при начале разоружения пытались перевести российскую оборонную промышленность на производство швейных машин, даже после модернизации все равно получались только пулеметы». По существу, обвинительный уклон объясняется многолетней работой государственной власти по его насаждению, это укоренилось в сознании всех действующих юристов до такой степени, что для борьбы с этим уклоном нужно менять само сознание. А для этого должно смениться поколение юристов. 2010, из интервью сотрудникам представительства Американской ассоциации юристов в РФ

В перестроечные времена под лозунгом «долой монополию традиционных коллегий» Министерство юстиции стало широко разрешать возникновение самостийных коллегий. Туда хлынули люди, уволенные из правоохранительных органов то ли по профессиональной, то ли по нравственной непригодности; создавались адвокатские конторы, и на сегодняшний день я не могу хулить их целиком и полностью — там немало людей, которых надо гнать поганой метлой из органов правосудия. 2010, из интервью сотрудникам представительства Американской ассоциации юристов в РФ

О взятках судьям

По делам, которые я вел, давали взятки или нет, мне неизвестно, но со слов и моих клиентов, и других адвокатов мне известны достоверные случаи, когда судьям платили за результат и по уголовным делам, и по гражданским. 2002, из интервью, опубликованного в книге Владимира Нузова «Разговоры вполголоса»

В Москве Верховный Суд СССР слушал дело Киевского нарсуда. В составе Киевского народного суда было 12 участков. Так вот, на скамье подсудимых сидело 11 судей, на одного не нашли материалов и он проходил по делу свидетелем. Это было при Сталине. Брали взятки и тогда, да и сейчас берут. 2002, из интервью, опубликованного в книге Владимира Нузова «Разговоры вполголоса»

О суде присяжных

С горечью констатирую: российский менталитет еще не дорос до суда присяжных. К сожалению, сегодня не тот нравственный уровень в нашем обществе. май 2006, журнал «Российский адвокат»

Сам факт, что допустили, наконец, суд присяжных, которого боялись как огня, это уже большой прогресс. Но нужна поправка на ситуацию в России, которая несколько осложняется тем обстоятельством, что люди не хотят идти в суд присяжными, они считают это занятие обременительным. К тому же сидение в больших процессах отнимает время и не оплачивается должным образом. Присяжные доступны постороннему влиянию, тайна совещания присяжных абсолютно не обеспечивается. Во время обсуждения дел присяжные находятся не в совещательной комнате, как это было в царской России, а ходят домой ночевать, уходят на выходные дни и, естественно, общаются с людьми, которые высказывают им свою точку зрения на дело, в котором они участвуют. В России, к сожалению, не обеспечиваются полностью условия для нормальной работы суда присяжных. 2010, из интервью сотрудникам представительства Американской ассоциации юристов в РФ

О собственной формуле законности

Я написал очень короткую формулу подобного баланса и считаю ее удачной: законность должна обеспечиваться сочетанием стабильности системы правовых норм с порядочностью и достоинством правоприменителей. 2002, из интервью, опубликованного в книге Владимира Нузова «Разговоры вполголоса»

Похожие записи:

  • Ук статья 109 часть 2 Статья 109. Причинение смерти по неосторожности 1. Причинение смерти по неосторожности — наказывается исправительными работами на срок до двух лет, либо ограничением свободы на срок до двух лет, либо принудительными работами на срок до двух лет, […]
  • Как оплатить налог на имущество если нет квитанции 2019 Как оплатить транспортный налог на машину без квитанции? Любой владелец автомобиля сталкивался с ситуацией, когда оплачивать транспортный налог необходимо, а вот специальный документ, который требуется для проведения платежа, отсутствует. Отсюда […]
  • Жалоба на организацию в фсс Обращение в Фонд Для направления обращения, отслеживания хода рассмотрения обращения, либо записи на личный прием к работникам Фонда Вы можете воспользоваться новой версией электронной приемной, либо заполнить форму обращения, приведенную ниже […]
  • Расчет осаго и каско в росгосстрахе Как купить ОСАГО в СК Росгосстрах онлайн С начала прошлого года в силу вступил новый закон, позволяющий оформлять страховые полисы ОСАГО в онлайн режиме. Такая услуга сразу набрала популярность среди владельцев транспортных средств, идущих в ногу […]
  • Приказ об отмене лимита кассы для ип Приказ об отмене лимита кассы Проверки контролирующих организаций включают в себя изучение первичной документации. Приказ об отмене лимита кассы может стать принципиально важной бумагой. Его отсутствие способно привести компанию или должностное […]
  • Льготы детям полусиротам Какие положены льготы детям войны и как их получить? Детьми войны считаются люди, которые пережили тяжелое время Великой Отечественной. В эту категорию входят граждане, которые не принимали прямого участия в боевых действиях, тем не менее они […]