Ст 306 ук рф речь адвоката

Защитная речь адвоката в суде по ст 228 пример

Речь в прениях адвоката Панфилова В

Речь в прениях адвоката Панфилова В.В. по уголовному делу по ч. 3 ст. 30 п. «а» ч. 3 ст. 228.1 УК РФ /образец, пример/ Речь в прениях приводится примерно, т.к.

произносилась в основном не по бумаге, фамилии фигурантов и иные данные скрыты, из соображений конфиденциальности.

По результатам защиты уголовное дело в отношении подзащитного полностью прекращено! Рассмотрев уголовное дело по обвинению А. в совершении преступления, предусмотренного ч.

3 ст. 30 п. «а» ч. 3 ст. 228.1 УК РФ, прошу обратить внимание на полное отсутствие доказательств, подтверждающих данное обвинение.

В его действиях усматривается максимум – пособничество в приобретении наркотического средства, т.е. преступление, предусмотренное ч.

1 ст. 228 УК РФ (в редакции УК, действующей на момент совершения инкриминируемого преступления). Проанализируем исследованные доказательства.

Сам А. показал суду, что к нему обратились С. и Н. с просьбой помочь в приобретении наркотического средства – марихуаны. На момент такого обращения, им известно было, что у него нет наркотика.

Для приобретения наркотика ему передали денежную сумму, разрешив часть денег в размере 500 рублей оставить себе в качестве вознаграждения за оказанную помощь по его приобретению.

Получив денежные средства, он приобрел марихуану и передал ее им, оставив при этом себе 500 рублей, как они и договаривались.

В дальнейшем, у него дома проведен обыск, при котором изъята та самая денежная купюра, достоинством 500 рублей, которую ему передали С.

и Н. в вознаграждение за помощь в приобретении наркотика. Таким образом, из показаний А.

его действия можно расценить максимум как пособничество в приобретении наркотического средства.

Обратим внимание на фабулу обвинения и версию следствия.

Согласно которых, А. якобы занимался сбытом наркотических средств в составе организованной группы с Я. и Х. Наркотик – марихуану, якобы Я. передал Х. а тот уже А. для последующего сбыта.

При этом, по версии следствия, подтверждаемой результатами ОРМ, на момент обращения к А.

условных покупателей – Н. и С. у него действительно не было наркотика.

Он попросил их подождать, и, по версии следствия, сходил к дому и подъезду, где живет Х.

а через некоторое время вышел оттуда и передал наркотик, на приобретение которого ему ранее были переданы деньги.

В дальнейшем, при обыске в квартире у Х.

изъята денежная купюра достоинством 500 рублей, ранее использованная при проверочной закупки наркотика у А.

Свою версию следствие подтверждает рассекреченными результатами ОРМ — Актом наблюдения за А. в день проверочной закупки и протоколами обысков в квартирах Х.

и А. где обнаружены денежные купюры достоинством по 500 руб. использованные при ПЗ у А. По версии следствия получается, что только получив от С. и Н. денежные средства для приобретения наркотика, А.

пошел к Х. чтобы приобрести у него наркотик. При этом, часть денег в сумме 500 руб. полученные от условного покупателя, оставил себе.

Несмотря на иную версию случившегося, изложенную А.

и поддерживаемую стороной защиты, версия следствия, а равно и результаты ОРМ, обысков, также полностью подтверждают, что на момент обращения к нему С. и Н. с просьбой о приобретении наркотика, последнего у А. не было. В дальнейшем он лишь оказал содействие в приобретении и хранении наркотика, т.е.

действовал в интересах приобретателей, а не сбытчика. Денежное вознаграждение за свою помощь также получил от приобретателей наркотика, а не от сбытчика. Получается, что не сбытчик ему передал наркотик в целях поиска покупателей, для дальнейшего сбыта, а, наоборот, покупатели сами к нему обратились за помощью в приобретении наркотика.

Исследованными в суде доказательствами обвинения и иными материалами уголовного дела, участие А. в организованной преступной группе, как и само существование таковой, абсолютно не подтверждается.

Нет никаких данных о том, что А. был осведомлен о совершении другими подсудимыми каких-либо преступлений, а тем более, нет сведений о его сговоре и участии в каких-либо преступлениях совместно с Х.

и Я. Нет в их действиях и устойчивости, сплоченности, обязательных для признания наличия организованной преступной группы. Обвинение в этой части абсолютно голословно.

Не представлено суду и никаких доказательств того, что А.

сам занимался сбытом наркотических средств.

Так, согласно результатов обыска в его квартире, у него не обнаружено ни наркотических средств, ни упаковочных материалов, ни весов, ни переписки с кем-либо, свидетельствующих о его причастности к сбыту наркотиков. Содержание рассекреченных телефонных переговоров А.

может подтверждать лишь факт приобретения и употребления им марихуаны, но отнюдь не свидетельствует о его причастности к сбыту наркотиков. Из показаний ряда свидетелей по делу, в частности, — Дмитриева, Султанова, Никитина, а также сотрудников ОРЧ-6 МВД по РБ, следует, что им было известно о фактах употребления А. наркотических средств. Достоверных данных о причастности А.

к сбыту наркотических средств, в их показаниях не содержится.

Подтверждает факт употребления А. наркотических средств и заключение наркологической экспертизы, а также справка НДО, что А.

28.12.2010 был в состоянии наркотического опьянения /т.3, л.д. 118/. По смыслу закона действия посредника, осуществленные в интересах приобретателя наркотических средств, подлежат квалификации, как пособничество в приобретении наркотических средств.

Кроме того, наркотическое средство из оборота изъято, т.е. преступление, связанное с незаконным оборотом наркотиков, до конца доведено не было. В связи с вышеизложенным, действия А.

связанные с приобретением наркотических средств 22.12.2010, подлежат квалификации по ч. 5 ст. 33, ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 228 УК РФ, как пособничество в покушении на приобретение и хранение наркотических средств, без цели сбыта, в крупном размере.

Согласно ст. 15 УК РФ, данное преступление отнесено к категории небольшой тяжести, и сроки давности привлечения к уголовной ответственности по ней, в настоящее время уже истекли. В связи с тем, что А. вину по ч. 1 ст. 228 УК РФ, т.е. в пособничестве в приобретении наркотика, признал полностью, просим прекратить в отношении него уголовное дело, за истечением сроков давности.

При вынесении приговора просим также учесть данные, характеризующие личность А. что он характеризуется положительно, работает, т.е.

ведет социально полезный образ жизни, соседи его характеризуют также с положительной стороны.

На протяжении ряда лет с момента совершения инкриминируемого преступления, каких-либо правонарушений не допускал.

Спасибо за внимание С уважением, адвокат В.В.

Речь адвоката-защитника подсудимого по уголовному делу о незаконном обороте наркотических средств

Здравствуйте уважаемые коллеги!

Смотря на многие публикации тоже решил представить Вам, да и другим лицам на обозрение свою речь по уголовному делу о незаконном обороте наркотических средств. Считаю, что данная речь может быть будет кому-то полезна.

По данному уголовному делу прения сторон еще не начаты и буду Вам признателен за Ваше мнение по данной речи. Если у Вас будут какие-либо замечания то с вниманием к ним отнесусь.

А вот непосредственно и сама речь!

по уголовному делу в отношении
Иванова (фамилия изменена) Павла Сергеевича

Ваша честь, уважаемые участники судебного заседания!

Подходит к завершению судебный процесс по уголовному делу в отношении Иванова Павла Сергеевича, обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 30 – ч. 1 ст. 228.1, ч. 3 ст. 30 п. «б» ч. 3 ст. 228.1 и ч. 1 ст. 228 УК РФ.

Уважаемый суд, для удобства восприятия будем называть данные статьи как первый, второй и третий эпизоды.

Какова степень виновности, а в связи с этим и какова мера наказания может быть для него справедливой в глазах государства? Вам, Ваша честь, предстоит определить, какого же наказания заслуживает сидящий на скамье подсудимых Иванов Павел Сергеевич.

Уважаемый суд, несмотря на общественную опасность совершенных Ивановым преступлений, мне бы хотелось первоначально остановить, и обратить внимание суда, на первопричины их совершения.

Абсолютно не обоснован вывод следствия о том, что Иванов совершал преступления с целью распространения наркотических средств и получения незаконной материальной выгоды.

В ходе рассмотрения уголовного дела в суде, достоверно установлено, что Иванов Павел Сергеевич приобретал наркотические средства для гражданина Самоенко и за его счет, лишь с той целью, что бы в дальнейшем не быть выгнанным с работы. Самоенко был для него работодателем и в силу своего должностного положения мог запросто уволить Иванова с работы.

А ведь уважаемый суд, у Иванова дома малолетняя дочь, которая в силу жизненных обстоятельств попала в беду и нуждалась в дорогостоящем лечении.

Лишь с этой целью Иванов пошел на путь совершения преступлений.

Уважаемый суд, данные обстоятельства напрямую подтверждены в судебном заседании как самим же Самоенко, также показаниями его жены– Елены Ивановой, а так же и показаниями рабочих, которые вместе работали на стройке.

И ни чем другим данное обстоятельство в ходе судебного заседания стороной государственного обвинения не опровергнуто.

Позволю себе, уважаемый суд заметить, что согласно ст. 73 УПК РФ следователь Витчинова обязана была по уголовному делу доказать виновность Иванова в совершении преступления, форму его вины и мотивы совершенных преступлений, что сделано не было, а сам же суд согласно действующему законодательству не может выйти за пределы предъявленного обвинения и изменить в приговоре умысел на совершение преступления.

Уважаемый суд, мне бы хотелось остановиться на квалификации действий Иванова.

Согласно обзора судебной практики по уголовным делам о преступлениях, связанных с незаконным оборотом наркотических средств, психотропных, сильнодействующих и ядовитых веществ, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27 июня 2012 года если посредник приобретает наркотическое средство по просьбе и за деньги приобретателя этого средства и передаёт ему данное средство, то такое лицо является пособником в приобретении. В таком случае его действия необходимо квалифицировать по ч. 5 ст. 33 и соответствующей части ст. 228 УК РФ.

В судебном заседании достоверно установлено и как следует из показаний Иванова, так и с показаний самого Самоенко, Иванов приобретал наркотическое средство по просьбе и за деньги Самоенко и в дальнейшем ему же его передавал. Данный факт стороной государственного обвинения не опровергнут, какие-либо доказательства, опровергающие это не представлены.

Данный вывод касается всех трех эпизодов совершения преступлений, и именно трех уважаемый суд, так как в судебном заседании установлено, что при третьем эпизоде Иванов наркотическое средство также приобретал по просьбе и за деньги Самоенко, но не успел его передать, т.к. был задержан сотрудниками полиции.

Данный факт подтверждается показаниями не только Иванова, но и самого же закупщика Самоенко, который в судебном заседании дал аналогичные показания, а также сопроводительным письмом начальника Чалтырьского УФСКН за исх. № 22/19-412 от 5 июня 2013 года (том 1 л.д. 248 УПК РФ), постановлением о предоставлении результатов оперативно-розыскной деятельности (том 1 л.д. 249), справкой об исследовании наркотического средства от 3 апреля 2013 года, проведенного на основании запроса, направленного в порядке Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» (том 1 л.д. 251).

Читайте так же:  Заявление об отводе эксперта

В связи с изложенным, при задержании Иванова П.С. 26 марта 2103 года оперативными сотрудниками Чалтырьского УФСКН проводилась оперативная деятельность с целью выявления, раскрытия преступления, а не административная деятельность, осуществляемая на основаниях и в порядке, предусмотренном КоАП РФ.

Таким образом, уважаемый суд, если гипотетически допустить законность всех проводимых в отношении Иванова оперативных действий, то его действия должны были быть квалифицированы как:
ч. 5 ст. 33, ч. 3 ст. 30 – ч. 1 ст. 228 УК РФ – 1 эпизод
ч. 5 ст. 33, ч. 3 ст. 30 – ч. 1 ст. 228 УК РФ – 2 эпизод
ч. 5 ст. 33, ч. 3 ст. 30 — ч. 1 ст. 228 УК РФ – 3 эпизод

Уважаемый суд, считаю, что данная квалификация была налицо видна еще на предварительном следствии, однако следователь, зная о том, что Иванова сразу же взяли под стражу, не захотела таким образом квалифицировать его действия, т.к. ч. 1 ст. 228 УК РФ является преступлением средней тяжести и тогда Иванов подлежал немедленному освобождению из под стражи. Аналогичным образом думал и советник юстиции Шевелев, утверждавший обвинительное заключение.

Данные сведения могли быть запросто получены следователем Витчиновой при допросе Самоенко, именно при качественном и надлежащем его допросе, как это было сделано в ходе судебного заседания.

Уважаемый суд, хотелось бы отметить, что согласно п. 7.2 обзора судебной практики по уголовным делам о преступлениях, связанных с незаконным оборотом наркотических средств, психотропных, сильнодействующих и ядовитых веществ, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27 июня 2012 года при оценке действий оперативных сотрудников в ходе проведения проверочных закупок суды руководствуются разъяснениями, данными в пункте 14 постановления Пленума от 15.06.2006 № 14, в соответствии с которыми результаты оперативно-розыскного мероприятия могут быть положены в основу приговора, если они получены в соответствии с требованиями закона и свидетельствуют о наличии у виновного умысла на незаконный оборот наркотических средств, сформировавшегося независимо от деятельности сотрудников оперативных подразделений, а также о проведении лицом всех подготовительных действий, необходимых для совершения противоправного деяния.

Уважаемый суд, хочу напомнить, что в судебном заседании достоверно установлено, что в каждом из трех случаев умысла у Иванова на незаконный оборот наркотических средств, сформировавшегося независимо от деятельности сотрудников оперативных подразделений, не было. Такой умысел сформировался у Иванова лишь после неоднократных требований о приобретении наркотиков со стороны Самоенко, который действовал под принуждением сотрудников полиции. Каких-либо подготовительных действий для приобретения наркотиков Иванова не совершал.

Данный факт прямо подтвержден показаниями Иванова, Самоенко, которые в суде пояснили, что до того, как последний от Иванова потребовал приобрести наркотики, он подобными делами не занимался и во время просьбы не знал где достать наркотические средства.
Данный факт так же подтвержден и показаниями всех оперативных сотрудников допрошенных в суде, в том числе и показаниями Головко и следователя Витчиновой, которые дали показания о том, что до момента проведения оперативных мероприятий в отношении якобы неустановленного мужчины по имени «Паша», каких-либо сведений о его противоправной деятельности или о том, что он готовился к совершению преступления, связанного с незаконным оборотом наркотиков, и совершил бы его без вмешательства сотрудников УФСКН, не имелось.

Как следует из оглашенных в суде записей о соединениях абонентов Иванова и Самоенко, в каждом их трех эпизодов, последний сам неоднократно звонил Иванову.

Уважаемый суд, все это называется провокация преступлений!

Уважаемый суд, хотелось бы отметить еще дополнительные основания незаконности второго эпизода.

Согласно п. 7.1 обзора судебной практики по уголовным делам о преступлениях, связанных с незаконным оборотом наркотических средств, психотропных, сильнодействующих и ядовитых веществ, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27 июня 2012 года судам следует учитывать, что проведение повторного оперативно-розыскного мероприятия, также очередной проверочной закупки у одного и того же лица, должно быть обосновано и мотивировано, в том числе новыми основаниями и целями.
Однако, каких-либо оснований и целей для проведения повторного ОРМ не было вовсе. Все это было сделано лишь для повышения надутых показателей работы оперативных служб.

Ни один из свидетелей из числа оперативных работников не смогли назвать, какие же были основания или цели для нового ОРМ, все ссылались на Головко, как на самого главного. Однако сам же Головко в ходе судебного заседания, так же о данных моментах пояснить не смог.

Оснований для проведения повторной проверочной закупки в материалах уголовного дела не содержится и в ходе судебного следствия стороной государственного обвинения не представлено.

Согласно положениям ст. 5 ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности», не допускается осуществление оперативно-розыскной деятельности для достижения целей и решения задач, не предусмотренных указанным ФЗ. Проведение повторного оперативно-розыскного мероприятия «Проверочная закупка» должно быть обоснованно и мотивированно, в том числе новыми основаниями и целями. В ходе предварительного и судебного следствия не установлено каких-либо новых оснований и целей для проведения проверочной закупки 14.03.2013. На момент ее проведения сотрудникам полиции уже было известно о противоправной деятельности лица по имени Паша, каких-либо мероприятий, направленных на установление иных лиц, причастных с незаконному обороту наркотических средств ими не проводилось, доказательства этому отсутствуют, в связи с чем имеет место провокация.

Аналогичным образом является незаконным и третий вмененный Иванову эпизод, т.к. фактически, как указано выше, в отношении него проводились оперативно-розыскные мероприятия.

Кроме того, уважаемый суд, хотел бы отметить, что согласно п. 13 постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 15 июня 2006 г. № 14 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами» об умысле на сбыт наркотических средств могут свидетельствовать при наличии к тому оснований их приобретение, изготовление, переработка, хранение, перевозка лицом, самим их не употребляющим, их количество (объем), размещение в удобной для сбыта расфасовке либо наличие соответствующей договоренности с потребителями и т.п.
Однако, уважаемый суд, прошу заметить, что подобных доказательств стороной государственного обвинения в суде не представлено.

Уважаемый суд, подробней мне бы хотелось остановиться на показаниях свидетеля Самоенко, который в судебном заседании дал показания о незаконности всех проводимых в отношении Иванова оперативно-розыскных мероприятий.

Так, Самоенко в судебном заседании пояснил, что еще в конце 2012 года оперативные работники, под обещанием досудебного сотрудничества по уголовному делу, заставили его искать распространителей наркотических средств, что он и делал. Спрашивал он у всех работников стройки, в том числе и у Иванова Павла, и это происходило еще за долго до 16 января 2013 года. Вся деятельность Самоенко была организована и контролировалась сотрудниками полиции, которые принуждали его к поиску подобных «жертв» оперативной работы.
Во всех трех эпизодах, инкриминируемых Иванову, он сам первый подходил и интересовался приобретением наркотиков. Именно о трех эпизодах, уважаемый суд, показал Самоенко в суде. В дальнейшем у Иванова он настойчиво требовал приобрести для него наркотики.
Все это происходило под давлением оперативных сотрудников и следователя.

Кроме того, Самоенко пояснил, что перед тем как в первый раз он нашел Павла, его документы – копию паспорта он сразу же передал оперативным работникам.

Таким образом, оперативные работники уже прекрасно знали о Иванове Павле, о его фамилии, имени, отчестве, и других анкетных данных, но несмотря на это проводили оперативные мероприятия в отношении якобы неизвестного лица.
Все это свидетельствует только о не законности проводимых оперативными сотрудниками оперативных мероприятий.

Показания свидетеля Самоенко в судебном заседании стороной государственного обвинения не опровергнуты. Сторона государственного обвинения попыталась их опровергнуть показаниями следователя Витчиновой и оперативных работников, но в данной части те лишь пояснили, что Самоенко якобы сам без какого-либо давления сотрудничал с оперативными работниками.

К показаниям следователя Витчиновой и оперативных работников прошу суд отнестись критически, т.к. по роду работы данные свидетеля работают в одной организации и находятся в прямой зависимости от начальства ФСКН.

Однако, показания свидетеля Самоенко подтверждаются выпиской телефонных соединений, согласно которых телефонные соединения между Ивановым и Самоенко начали практически ежедневно происходить задолго до 16 января 2013 года. Показания свидетеля Самоенко также подтверждаются отсутствием каких-либо зарегистрированных документов на сотрудничество с органами (заявлений Самоенко, рапортов, анонимок, обращений и т.д.)

Кроме того, при вынесении решения по делу, прошу суд учесть многочисленные процессуальные нарушения по делу, которые изложены в ходатайстве о признании доказательств недопустимыми, которое должно быть разрешено при вынесении итогового решения.

Уважаемый суд, я не прошу смягчить Иванову наказание, а прошу прекратить в отношении него уголовное преследование на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, по указанным выше основаниям.

Но уважаемый суд, если Вы сочтете мои доводы неубедительными, то при назначении наказания просил бы учесть положительные характеристики Иванова, наличие у него на иждивении малолетнего ребенка, что является смягчающим наказание обстоятельством, его полное признание своей вины.

Уважаемый суд, при наличии исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, ролью виновного, обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, руководствуясь принципами справедливости и гуманизма, учитывая личность подсудимого, влияние наказания на его исправление, на условия жизни его семьи и ее работы, назначить Иванову Павлу Сергеевичу наказание в виде лишения свободы на минимально возможный срок, с учетом отбытого срока содержания под стражей.

4.2.5. Заведомо ложный донос (ст. 306 УК РФ)

Заведомо ложный донос с объективной стороны заключается в сообщении в органы, обязанные принять меры к возбуждению уголовного дела, о якобы совершенном преступлении. Ложное сообщение о совершенном преступлении может быть устным либо письменным, личным или анонимным.

Такое сообщение направляется в органы, имеющие право возбудить уголовное дело и иные органы, на которые возложена обязанность передавать сведения о совершении преступлений должностным лицам, полномочным возбудить уголовное дело. К данным органам относятся суды, органы прокуратуры, дознания; а также налоговые, таможенные органы, органы государственной власти и управления и др. В ложном доносе может быть указано конкретное лицо или лица, совершившие преступление. Сообщение только о самом факте совершения преступления также образует состав данного преступления.

Посягательство считается оконченным с момента, когда заведомо ложное заявление о совершенном преступлении было доведено до сведения прокурора, органа дознания или предварительного следствия.

Квалифицирующими признаками преступления являются: обвинение лица в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления, а также искусственное создание доказательств обвинения.

Наиболее сложным и важным в контексте настоящего исследования является вопрос о разграничении заведомо ложного доноса, совершенного с участием адвоката и аналогичных действий последнего, квалифицируемых по ст. 298 УК РФ «Клевета в отношении судьи, присяжного заседателя, прокурора, следователя, лица, производящего дознание, судебного пристава, судебного исполнителя».

Исходя из санкций за эти преступления, максимальные размеры наиболее строгого вида наказания, предусмотренные в ч. 1 ст. 306 и в ч. 1 и 2 ст. 298 УК РФ, равны — до двух лет лишения свободы. Однако существенно отличаются санкции за квалифицированные составы данных преступлений. Так, по ч. 2 и 3 ст. 306 УК РФ за донос, связанный с обвинением лица в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления либо с искусственным созданием доказательств обвинения (надо полагать — в совершении преступления любой тяжести), виновному может быть назначено наказание в виде лишения свободы сроком до 6 лет. То есть преступление относится к категории тяжких (ч. 4 ст. 15). Квалифицированный состав преступления, установленный ч. 3 ст. 298 УК РФ за деяния, предусмотренные ч. 1 или 2 данной статьи, соединенные с обвинением лица в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления, предусматривает максимальное наказание в виде 4 лет лишения свободы (преступление средней тяжести — ч. 3 ст. 15 УК РФ).

Читайте так же:  Пила развод

Почему же законодатель считает квалифицированный донос более опасным преступлением, чем клевету с отягчающими обстоятельствами?

Заведомо ложный донос отличается от клеветы тем, что в первом случае ложное сообщение характеризуется информацией именно о преступлении и направляется в указанные выше государственные органы со специальной целью — проявить инициативу в возбуждении уголовного преследования. При клевете распространяемая информация характеризуется тем, что порочит честь и достоинство другого лица или подрывает его репутацию. Речь не обязательно идет о преступлении, хотя и такое при клевете возможно. Но при этом она распространяется среди окружающих и не имеет конкретной цели возбуждения уголовного дела.

Ранее, в главе 4.2.4 подробно рассмотрена квалификация и примеры совершения адвокатами клеветы в отношении судей и других лиц. Остается выяснить, в каких же случаях клеветническая информация, распространенная адвокатом, может быть квалифицирована как заведомо ложный донос? Для этого, на наш взгляд, необходимо следующее:

Во-первых, чтобы адвокат осознавал, что в распространяемой им информации содержатся признаки совершения тем или иным лицом деяния, которое при уголовно-правовой квалификации подпадает под признаки какого-либо преступления, предусмотренного Особенной частью УК РФ.

Например, когда в своем ходатайстве защитник указывает, что следователь превысил свои полномочия, во время допроса применял физическое насилие к допрашиваемому, он осознает, что такие действия подпадают под признаки преступления, предусмотренного п. «а» ч. 3 ст. 286 УК РФ — превышение должностных полномочий, соединенное с применением насилия или угрозы его применения. Данное преступление относится к категории тяжких. А потому, если будет установлено, что адвокат заранее знал о ложности этих данных, например, они заранее со своим подзащитным спланировали эту заведомую ложь для осуществления защиты, его действия квалифицируются по ч. 2 или 3 ст. 306 УК РФ.

Во-вторых: эта информация должна быть официально, т.е. открыто, публично представлена в компетентные органы для решения вопроса о возбуждении уголовного дела. Законодатель, формулируя норму, предусмотренную ст. 306 УК РФ, имел в виду, прежде всего, случаи подачи заявления о преступлении (ст. 140-141 УПК РФ), предусмотрев при этом обязательное предупреждение заявителя об уголовной ответственности за заведомо ложный донос по ст. 306 УК РФ с соответствующей отметкой в протоколе и отобранием подписки (ч. 6 ст. 141 УПК РФ).

Однако представляется, что в качестве заведомо ложного доноса может расцениваться и информация, содержащаяся в устных и письменных жалобах и ходатайствах, как защитника, так и подозреваемого, обвиняемого. Ведь, несомненно, то, что эта информация носит официальный характер. Письменное ходатайство (жалоба) приобщается к делу, устное подлежит обязательному занесению в протокол следственного действия или судебного заседания (ст. 120 УПК РФ). Суд, прокурор, следователь и орган дознания обязаны в жестко установленные законом сроки рассмотреть жалобу или ходатайство и принять по ним правовое решение (гл. 15 и 16 УПК РФ). Несомненно и то, что если в жалобе содержится информация о совершении определенным лицом (например, следователем) преступления и требование «принять меры», «пресечь», «привлечь к ответственности», «возбудить уголовное дело» и т.п., то вне зависимости от того, как адвокат (подзащитный) формулирует свое ходатайство (жалобу), на чем настаивает, какую цель фактически преследует, компетентные органы обязаны рассмотреть данную информацию, в т.ч., и как заявление о преступлении, т.е. по всем правилам гл. 19 УПК РФ.

Такая жалоба, на наш взгляд, должна быть зарегистрирована в книге учета преступлений (КУП-1), и в срок, не позднее трех, максимум десяти суток35, должно быть принято одно из трех правовых решений: о возбуждении дела; об отказе в возбуждении; о передаче сообщения по подследственности (ст. 144, 145 УПК РФ).

Подавая такую жалобу, адвокат, как высококвалифицированный юрист (см. ст. 9 Закона об адвокатуре), всегда понимает, как квалифицируется деяние, в котором он обвиняет конкретное лицо, ему всегда известно об уголовной ответственности за заведомо ложный донос по ст. 306 УК РФ, так что специальной процедуры предупреждения с отбиранием подписки (ч. 6 ст. 141 УПК РФ) в отношении адвоката, на наш взгляд, не требуется36. Уголовный кодекс, в качестве обязательного условия привлечения к уголовной ответственности по ст. 306 УК РФ, не требует предупреждения лица в установленном порядке, как это, например, прямо указано в диспозиции ст. 310 УК РФ.

Таким образом, с объективной стороны подобные деяния защитника полностью подпадают под признаки заведомо ложного доноса.

С субъективной стороны адвокат в анализируемых случаях всегда осознает фактический характер и общественную опасность этих своих действий, предвидит реальную возможность либо неизбежность наступления общественно опасных последствий (прямой умысел — ч. 2 ст. 25 УК РФ), то есть понимает, что по его жалобе (ходатайству) будет проводиться специальная проверка (служебное расследование) в отношении заведомо для него невиновного лица по подозрению в совершении им преступления, что этому лицу — потерпевшему, в данному случае следователю, будет причинен вред, что ущерб наносится и интересам правосудия и т.д. (см. гл. 4.1).

Субъект анализируемого состава преступления общий, все зависимости от процессуального положения и других признаков.

Обобщая изложенное, делаем вывод, что нет никаких препятствий к применению уголовного закона к этому опаснейшему виду преступлений, если они совершены адвокатами в связи с исполнением ими своих профессиональных обязанностей.

Почему же в реальной правоприменительной практике закон в этой части «не работает»? Что не дает прокурорам, надлежащим образом проверять такого рода жалобы и при наличии достаточных оснований возбуждать уголовные дела против доносчиков? Ведь практика такова: как мы уже говорили в гл. 4.2.4, по каждой жалобе адвоката (подзащитного) о нарушении закона со стороны следователя проводится проверка. По 9 из 10 таких жалоб служебное расследование приходит к выводу, что «доводы заявителей не подтвердились». Разве итоги такой проверки и их материалы со всеми собранными сведениями не могут служить достаточным основанием к возбуждению уголовного дела (в порядке ч. 2 ст. 140 и ст. 144 УПК РФ) по признакам преступления, предусмотренного ст. 306 УК РФ? Вместе с тем ясно, что по такому уголовному делу далеко не во всех случаях удастся установить и доказать вину конкретного доносителя, то есть прямой умысел.

Однако уже сам факт возбуждения такого дела, возможность полноценными процессуальными средствами проверить версию о заведомо ложном доносе со стороны адвоката и/или его обвиняемого, дает огромные тактические преимущества. Появляется шанс «отрезвить» отдельных недобросовестных, уверовавших в свою безнаказанность адвокатов, да и их клиентов тоже.

Причины отсутствия такой практики мы видим в следующем.

Во-первых, вновь вспомним указанное выше толкование Верховного Суда РФ по вопросу о непривлечении обвиняемого по делу за заведомо ложный донос. Высшая судебная инстанция фактически дала право обвиняемому, а заодно и его защитнику, защищаться любыми, в т.ч. и преступными средствами, то есть оговаривать кого угодно в совершении чего угодно, если это было в целях защиты. В унисон этому противозаконному, на наш взгляд, разъяснению выступили многие комментарии к УК. Причем характерно, что без необходимого обоснования позиции. Но иногда с некоторыми оговорками.

Так, в одном из самых популярных среди практиков «Комментарии к уголовному кодексу РФ» (под редакцией Ю.И. Скуратова и В.М. Лебедева) по существу вопроса изложена любопытная позиция: «Судебная практика склонна признавать субъектами ложного доноса также и обвиняемых по другому делу, если ложный донос не является способом защиты от предъявленного обвинения. Например, подлежит ответственности за ложный донос обвиняемый в убийстве, если он сообщает суду о применении к нему незаконных методов ведения предварительного расследования. Напротив, не подлежит ответственности за ложный донос, например, обвиняемый в убийстве, если он сообщит о совершении этого преступления абсолютно непричастным к убийству лицом»37.

Таким образом, автор комментария к статье 306 УК РФ Т.А. Костарева разделяет нашу позицию, имея в виду конкретный пример. Но это лишь частичное совпадение мнений. Мы считаем, что обвиняемый и его адвокат в полной мере несут ответственность за любой заведомо ложный донос в отношении любого лица, какими бы целями и мотивами не руководствовались доносчики38. Иначе, если и далее толковать закон по логике Верховного Суда РФ, так можно, например, не привлекать обвиняемого за дачу взятки следователю, если он совершил это преступление в качестве «способа защиты от обвинения». Абсурд! Но аналогия толкования, согласитесь, допустимая.

Другой причиной практики безнаказанности обвиняемых и их защитников за подобного рода доносы и клевету считаем прочно укоренившийся в сознании следователей, прокуроров, дознавателей и судей порочный стереотип отношения к стороне защиты. В эпоху инквизиционного, обвинительного процесса обвиняемый, если уж он попал в сферу уголовного судопроизводства, как правило, был «обречен» к тому, что его осудят, и осудят «по всей строгости». Усилия адвокатов, собственные защитительные действия обвиняемого воспринимались не иначе как в пословице: «Собака лает — караван идет», где «караван» — государственное обвинение и суд, часто выполнявший те же функции. В этой обстановке «государственная машина правосудия» могла позволить себе такую роскошь, как «закрывать глаза» на любые, заведомо малоэффективные способы защиты подозреваемого, обвиняемого, подсудимого.

В такой обстановке, которая, к слову сказать, медленно уходит в прошлое, многие работники правоохранительных органов рассуждали так: «Пусть уже они защищаются, как хотят, хоть путем преступного оговора».

Пора очнуться от устаревших стереотипов. Перед стороной государственного обвинения сильный, высококвалифицированный, опытный и наделенный обширными полномочиями процессуальный противник. Такому оппоненту в процессе, состязающемуся с государственным обвинением на равных, в условиях, когда суды перестали выполнять функции обвинения и смело выносят оправдательные приговоры, уже нельзя давать такую «фору». Пора каждой стороне полноценно пользоваться своими правами и возможностями, но и в полной мере нести предусмотренную законом ответственность.

Обратимся к еще одному типичному, распространенному в практике профессиональной защиты примеру. По делу о групповом убийстве из хулиганских побуждений (п. «ж», «и» ч. 2 ст. 105 УК РФ) из шести подозреваемых были задержаны только трое. Убийство было совершено в драке, когда неустановленное количество, предположительно трое из шести подростков, зверски забили потерпевшего до смерти. Остальные, примерно трое из компании, потерпевшего не били, но следствию не удавалось на первоначальном этапе расследования установить роли членов этой молодежной преступной группировки, разграничить действия каждого в драке. Трое подростков «подались в бега» и были объявлены в розыск.

Читайте так же:  Как создать патент на изобретение

В этой обстановке на первоначальных допросах задержанные частично признавали свою вину, говорили о двух-трех нанесенных ударов каждый. После допуска к подозреваемым защитников, все они изменили показания, единодушно обвиняя во всем троих своих товарищей, находящихся в розыске. А они сами, якобы, только стояли в сторонке и даже просили тех не бить потерпевшего. Не удивительно, что между показаниями задержанных не было ни малейших противоречий. У следствия были основания полагать, что защитники между собой обсудили общую линию защиты и показания каждого из подозреваемых. Итак, всю вину «свалили» на разыскиваемых, особенно на одного из них, которого все дружно назвали организатором преступления и самым активным в избиении. Позже оказалось, что он погиб в автокатастрофе и сторона защиты об этом узнала раньше следователя.

Мы привели типичные пример незаконного метода защиты — разновидность т.н. «коллизионной защиты», которая опытными адвокатами признается, как минимум, сомнительной39. Кратко такой метод можно охарактеризовать, как: «Сваливание всей вины на отсутствующего (разыскиваемого, умершего)». Причем чем меньше у следствия реальных возможностей найти и допросить такого «козла отпущения», тем большую долю вины взвалят на него соучастники и их недобросовестные защитники. Так что больше всего достается умершим.

Налицо обвинение отсутствующего лица в совершении тяжкого преступления, данное в рамках следственных действий, т.е. заведомо ложный донос (ч. 2 ст. 306 УК РФ). Факт того, что лицо, на которое доносят, не знает об этом доносе, а может даже никогда и не узнает (если человек умер), на наш взгляд, также не влияет на квалификацию действий всех лиц, обвинивших его заведомо ложно в совершении тяжкого преступления.

Известны случаи, когда недобросовестные адвокаты по групповым делам даже специально советуют одному из соучастников скрыться и ни в коем случае «не попадаться» до конца следствия. Остальные соучастники тайной сделки, где «парламентерами» и посредниками служат недобросовестные адвокаты, как правило, «валят» всю вину на отсутствующего. В дополнение к этому часто фабрикуются и представляются следствию фиктивные доказательства вины отсутствующего (ч. 2 ст. 303 УК РФ) и т.д.

В качестве одного из тактических средств нейтрализации такого противодействия расследованию следует применять тщательную проверку заведомо ложного доноса, с возбуждением, при наличии достаточных оснований, уголовного дела по ст. 306 УК РФ.

Дело о незаконном сбыте наркотических средств (часть 4 статьи 228.1 УК РФ). Удовлетворение жалобы адвоката, переквалификация и снижение наказания

Адвокат в Новосибирске — Новости — Адвокатская практика Спиридонова М.В. — Уголовные дела — Дело о незаконном сбыте наркотических средств (часть 4 статьи 228.1 УК РФ). Удовлетворение жалобы адвоката, переквалификация и снижение наказания

Дело о незаконном сбыте наркотических средств (часть 4 статьи 228.1 УК РФ).

Удовлетворение жалобы адвоката, переквалификация и снижение наказания

В настоящей статье описано уголовное дело о незаконном сбыте наркотических средств (ч. 4 ст. 228.1 УК РФ), в котором приговор суда первой инстанции был изменен, а действия осужденных переквалифицированы с двух эпизодов по п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ на один эпизод в форме покушения (ч. 3 ст. 30 п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ) со снижением наказания. Об особенностях квалификации данных преступлений пойдет речь в настоящей статье.

Фабула дела:

Защиту по данному делу я принял на стадии предварительного следствия. Ознакомившись с положенными документами, пообщавшись с подзащитным, было установлено, что последний обвиняется в незаконном сбыте наркотических средств в крупном размере в составе группы лиц по предварительному сговору, был задержан сотрудниками ДПС, в ходе осмотра автомобиля у него были изъяты расфасованные наркотические средства в крупном размере. Кроме того после доставления в отдел полиции подзащитный успел написать явку с повинной и показать еще несколько тайников-закладок, которые он сделал до того момента когда его остановили сотрудники ДПС. Подзащитный дал признательные показания и полностью признал вину.

При таких исходных данных была принята защита по данному уголовному делу.

Предъявление обвинения:

Органами следствия подзащитному было предъявлено обвинение по п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ, ч. 3 ст. 30 п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ, то есть действия подзащитного по первому эпизоду были квалифицированы как оконченный сбыт наркотических средств, а по второму эпизоду как покушение.

Органы следствия посчитали, что те наркотические средства, которые подзащитный успел разложить до задержания, образуют оконченный состав, а те наркотические средства, которые были изъятый в автомобиле, образуют, покушение на незаконный сбыт наркотических средств. То есть подзащитному были вменены два эпизода незаконного сбыта наркотических средств.

С таким обвинением уголовное дело было направлено для рассмотрения в суд.

Рассмотрение дела в суде и линия защиты:

Подзащитный вину в совершении инкриминируемых преступлений признавал полностью, однако я, воспользовавшись предоставленным мне правом, как защитник оспаривал юридическую квалификацию, так как считал, что действия подзащитного не могут быть квалифицированы как два отдельных эпизода, при этом первый эпизод квалифицирован как оконченный состав. Я считал, что действия подзащитного должны быть квалифицированы как единое длящееся преступление в форме покушения на сбыт наркотических средств, то есть по ч. 3 ст. 30 п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ, с учетом этого просил переквалифицировать его действия.

Свою позицию я основывал на следующем:

1. Наркотическое средство было взято подзащитным и вторым подсудимым из одного тайника, из показаний подзащитного следовало, что он не знал разное или одинаковое вещество было в тайнике. Наркотическое средство подзащитный и его сообщник не расфасовывали, так как оно уже было в расфасованном виде.

2. Тайники-закладки наркотических средств были сделаны в один день, в короткий промежуток времени.

3. Адреса тайников-закладок подзащитный и его сообщник никому не сообщали, места закладок, не были оговорены с заказчиком, подсудимые сами определяли, где сделать тайник-закладку. Места закладок подзащитный выдал самостоятельно. По установленному плану места закладок подсудимые должны были сообщить после того, как были бы сделаны все закладки, чего они сделать не успели, так как были задержаны сотрудниками полиции.

В частности о том факте, что места тайников-закладок подсудимые никому не сообщали, свидетельствовал протокол осмотра сотовых телефонов подсудимых, согласно которому какие-либо файлы, указывающие на сообщение мест тайников-закладок, в осмотренных телефонах не были обнаружены.

Таким образом, в материалах уголовного дела отсутствовали доказательства, указывающие на то, что подсудимые каким-либо образом сообщили потенциальным покупателям о местах сделанных тайников-закладок, что в свою очередь исключает в их действиях наличие оконченного состава преступления.

Моя позиция формировалась на основе разъяснений данных в пункте 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.06.2006 № 14 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами», согласно которым оконченным факт незаконного сбыта наркотических средств может быть в том случае, когда осуществлена передача наркотического средства, в том числе непосредственно, путем сообщения о месте хранения наркотического средства приобретателю, проведения закладки в обусловленном с ним месте, введения инъекции.

Таких признаков, с которыми Верховный Суд РФ связывает наличие оконченного состава преступления, в ходе расследования уголовного дела и рассмотрения его в суде установлено не было.

Соответственно нельзя вести речь о квалификации инкриминируемых деяний как оконченных преступлений.

Отдельно следует остановиться на вопросе квалификации инкриминируемых деяний как два отдельных эпизода:

В обзоре судебной практики Верховного Суда РФ № 3 за 2017 год (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 12.07.2017), пункт № 34 указано, что по смыслу закона одновременный сбыт наркотических средств и психотропных веществ в рамках единого умысла, направленного на их реализацию в целом, образует одно преступление.

В рассматриваемом уголовном деле все тайники-закладки были сделаны в один день в короткий промежуток времени, адреса тайников-закладок не были сообщены, потенциальные покупатели не имели возможности забрать наркотическое средство, сообщить адреса тайников-закладок подсудимые должны были после того, как были бы сделаны все закладки. Исходя из изложенного, действия подсудимых охватывались единым умыслом и не были доведены до конца по независящим от них обстоятельствам, так как были пресечены сотрудниками полиции. Таким образом, квалификация действий подсудимых как два отдельных эпизода является неверной, такие действия должны быть квалифицированы как один длящийся эпизод покушения на сбыт наркотических средств, то есть по ч. 3 ст. 30 п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ.

Приговор суда первой инстанции:

Суд первой инстанции вынес приговор, квалифицировав действия подзащитного и его сообщника как два эпизода, первый эпизод как оконченное преступление по п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ, второй эпизод как покушение, то есть по ч. 3 ст. 30 п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ. Таким образом, суд согласился с квалификацией предъявленной изначально стороной обвинения.

Апелляционное рассмотрение:

Не согласившись с приговором суда, мной была подана апелляционная жалоба, в которой я изложил свою позицию относительно квалификации и просил приговор суда изменить, переквалифицировать действия моего подзащитного на один эпизод в форме покушения, снизив с учетом этого назначенное наказание.

Итог рассмотрения дела:

Суд апелляционной инстанции согласился с моими доводами, которые я привел выше, апелляционная жалоба была удовлетворена, действия подзащитного были переквалифицированы на один эпизод покушения на сбыт наркотических средств в форме покушения, то есть с п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ, ч. 3 ст. 30 п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ, на ч. 3 ст. 30 п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ, со снижением назначенного наказания.

Автор статьи – адвокат Спиридонов Михаил Владимирович

Похожие записи:

  • Как быстро выплачивают налоговый вычет при покупке квартиры Как лучше получить налоговый вычет при покупке квартиры: через налоговый орган или через работодателя? Проиллюстрируем особенности выбора пути получения имущественного вычета на примере. Пример: Иванов Василий в мае 2018 года купил квартиру за 2 […]
  • Работа пенсионер красноярск советский район Прием заявления и документов на получение ЕДВ на ребенка Управление социальной защиты населения извещает, что в соответствии с постановлением администрации г. Красноярска от 05.08.2015 № 520 (ред. от 28.12.2018) «Об утверждении Положения о порядке […]
  • Договор об установке сайдинга Договор оказания услуг обшивка сайдингом Красноярск) Семенов Владимир (г. Барнаул) Воронин Алексей (г. Москва) Ковязин Андрей (г. Киров) Этапы проведения работ Замеры Чтобы узнать, сколько материалов понадобится, важно точно провести замеры. […]
  • Лицензия на ремонт электродвигателей Требуется ли лицензия на капитальный ремонт электродвигателя Добрый день, скажите пожалуйста, нужна ли лицензия на выполнение капитального ремонта электродвигателя который находится на насосной станции?(замена обмоток… и т.д.) Согласно […]
  • Взаимозачет требований в 1с Корректировка долга в 1С 8.3: проведение взаимозачета между организациями Если в организации есть задолженность перед контрагентом-поставщиком, она может в счет задолженности оказать контрагенту услуги или же поставить товары. Также и […]
  • Заявление на открытие лицевого счета бланк Заявление на открытие лицевого счета Подборка наиболее важных документов по запросу Заявление на открытие лицевого счета (нормативно-правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое). Нормативные акты: Заявление на открытие […]